Ниночка
Если говорить начистоту, то я работаю в фирме второй день, а уже начинаю сомневаться в своих умственных способностях. И дело совсем не в том, что не понимаю требований, которые предъявила Алла Николаевна. У меня есть стойкое ощущение, что занимаю не свое место.
Представляете? Попасть на работу мечты и прийти к выводу — что не подхожу для этого места.
Как я до этого додумалась? Наверное, истерический вопль Мирошниченко подсказал или его подружка хорошенько потрепала мои волосы, что кожа головы до сих пор болит. Но если смотреть объективно, то сейчас я ничего страшного не сделала, лишь принесла из дома вещи, которые греют душу. Красивую розовую чашку, небольшой цветочек, который будет стоять на моей половине и никаким образом не мешать напарнику. Перекидной календарь, набор ручек разных цветов, запасной синий блокнот с манго, немного дополнительной канцелярии, органайзер, любимые духи, запасную вторую обувь. И, наверное, разорался Валера потому, что сейчас выкладывала все на его стороне стола.
— Не нужно так кричать, — попросила, — я сейчас все уберу на свою сторону.
И поспешно, пока не началась вторая волна мужской истерики, начала все передвигать.
Парень за моей спиной пыхтел, сопел и всеми возможными способами пытался показать, как он недоволен.
— Ты еще тут не работаешь, а уже заставляешь все своим хламом.
И у меня дрогнула рука, потому что рядом с ним итак было сложно работать, да еще и вчерашние эклеры, словно извинение за случившееся в клубе.
Я, если честно, так и не поняла, что произошло. Да, мы сидели за барным столом, потому что именно там оказалось свободно. Мы с Шурой добросовестно заказали себе по коктейлю из лимонада и фруктов, посматривали в сторону Валеры. Ну и если подруга еще и подтанцовывала, то я тихонечко вздыхала, смотря на довольного парня. По крайней мере, брезгливости и отвращения на его лице не было. Значит, все его устраивало. И, конечно же, меня привлекла его пассия. Если Валера сам не замечал, то готова была открыть ему глаза на эту девушку. Она улыбалась всем кому ни лень, а разве это правильно? Она же пришла с другим!
Наверное, никогда я этого не пойму. Как и того, что ж такого замечательного в этих тусовках. Голова разболелась сразу, да и глазам было неприятно от ярких огней, которые светили в темном помещении.
В общем-то, я пропустила момент, как к нам подошел какой-то парень, весь из себя гламурный. Мы, как и договаривались с Сашей, отказались с ним знакомиться. Однако данный приставучий индивид слов отказа не понимал, а может и не слышал или не мог поверить, что такому блондинчику могут отказать. Он как-то часто стал подходить, крутиться рядом и мешать моему обзору.
— Пошли домой, — предлагает Саша, которая и сама чувствовала себя неловко в этом месте.
— Пошли, — согласилась, понимая, что мое мировоззрение сегодня немного пошатнулось. Пока я не поняла, в какую сторону.
Но я даже не успела слезть со своего места, как ко мне подлетела девушка, с которой пришел Валера. Я перепугалась не на шутку, потому что быть рассекреченной мне не хотелось. Еще чего не хватало, чтобы он узнал о моих чувствах. Наше маленькое противостояние меня вполне устраивает. Саша, конечно же, покрутила бы пальцем у виска и сказала, что такими темпами он жениться, а я так и буду страдать одна, не рассказав о своей большой тайне. Однако ситуация повернулась в совершенно другую сторону.
— Блондин мой! — сказала незнакомка и без предупреждения налетела на меня, вцепившись руками в волосы. И что самое страшное, до нас с Сашей только дома дошло, кого она тогда имела ввиду. В клубе от потрясения и неожиданности, я лишь пыталась спасти свои волосы и лицо, всеми силами отдирала от себя девушку, которая знала, как правильно сделать больно.
Сашка плакала всю дорогу в машине, когда везла меня домой. Потому что сама я плакала от боли и обиды. Дома мы с подругой аккуратно помыли мне голову и еще около пятнадцати минут обрабатывали многочисленные и совершенно незаслуженные ранения. Так что когда я вышла на работу, мне было плохо, больно и жутко обидно. Еще и когда единственная пришла в кухню, то все встало на свои места: не мой офис, не моя работа.
Сегодня вот ровным счетом ничего не поменялось. Утром я собрала себе пакет с едой, пожелала удачного дня подруги, которая явно чувствовала, что со мной происходят какие-то немыслимые изменения.
— У тебя все хорошо? — спрашивала утром по телефону Сашка.
— Не считая болячек и синяков, все нормально, — отозвалась я.
— Держись, — вздохнула Шурочка, — сегодня только среда, а значит почти вся неделя впереди. Работай усердно, покажи себя с хорошей стороны!
— Да я как бы всегда ответственно отношусь к своим обязанностям.
— Знаю. Побежала дальше, у меня сегодня дел ничуть не меньше. Извини, но вечером встретиться не смогу с тобой.
— Конечно-конечно! — заверила, потому что Сашка итак со мной уж больно сильно возится, — пусть тебе повезет во всем!
Так что, когда я собирала милые сердцу вещички, то придерживалась лишь одной мысли: пусть они меня вдохновляют на рабочий лад. А Валера все испортил. Как и всегда.
— Спасибо, что напоминаешь… — пробормотала, расставляя на своей половине то, что может пригодиться. Остальное убрала в ящик стола.
Валера же плюхнулся на свое место и, сложив руки в замок, пристально на меня посмотрел, потом нахмурился, потянулся вперед.
— Ну ка, повернись...
Недоуменно посмотрела на парня, а потом мои глаза расширились. Там, на шее, остались самые длинные следы от тонких ногтей его девушки. И заживали они так же плохо, как и за ухом. И, кажется, Валера что-то успел заметить.
— И не подумаю! — даже на всякий случай отодвинулась назад, правда там была стена, в которую я и вжалась.
Парень чуть наклонил голову в сторону и поднялся со своего места.
— Сама напросилась, — пробормотал он, но подойти ко мне так и не успел.
— Доброго утра, детки! — к нам в небольшой кабинет вошла довольная Алла Николаевна, у которой в руках было порядка трех папок.
— Доброго утра, — проговорили мы с Валерой. И, кажется, мужчина продолжал сверлить меня своим задумчивым взглядом, я же в его сторону даже не смотрела.
— Итак, сегодня работаем в таком режиме.
Две из трех папок положили перед моим носом.
— Тебе необходимо посмотреть по базе данных все накладные, сверить количество, дату, нумерацию и где нужно, исправить. А ты, — последняя тонкая папка легла перед парнем, — будешь обзванивать клиентов и напоминать им о нашей продукции. Сам же знаешь, товар сам себя не продаст.
— Но разве этим мы должны заниматься? — вообще-то Валера был прав. Фирма, в которой мы работали, занималась продвижением спортивного питания и его производством. Был целый отдел, который работал с потенциальными покупателями.
— Должны же мы вас протестировать от и до? — спросила улыбающаяся женщина и направилась к выходу. — На выполнение этих поручений даю два дня.
Если я считала Аллу Николаевну хорошим наставником, то сейчас у меня появились некоторые сомнения.
Как только за женщиной закрылась дверь, мы с напарником по несчастью переглянулись, тяжело вздохнули и приступили к работе.
Честно, лично мне показалось, что папка, которая оказалась в моих руках, была полностью несделанной. Кто-то быстро забил наименование товара в накладную, больше не заботясь ни о чем. Это было неприятно. Сложилось ощущение, что нас не просто проверяют, а еще и используют. У Валеры положение также было не из лучших. Он звонил по номерам, представлялся и как только называл фирму, от лица которой работал, его откровенно слали. Причем в долгий поход со всевозможными препятствиями.
Через два часа парень не выдержал.