Книги
Ихора спускалась по ступеням как всегда осторожно. Её белые одежды, невозмутимое бледное лицо и светлые волосы в свете пещерных камней казались нефритовыми. Встретишь такого призрака в темном коридоре – сразу отправишься к праотцам. Благо, что на пути к Книге судеб редко встречались люди, не знакомые с главным хронистом Валессии. Да и путь был недолгим – всего лишь 121 ступень.
Молодая женщина вошла в святилище на заре и быстро преодолела необходимый путь. В большом светлом зале под куполом горели уже не зеленые, а белые камни. Их яркого света хватало для того, чтобы восстановить душевное равновесие, которое могло пошатнуться в полумраке лестницы. В зале работали писари. Они вносили правки и записи в документы, оставляя подсказки и указания для потомков. Эта кропотливая работа здесь на западе считалась почетной - писарями трудились лишь ученые наукам дети знатных родов.
Когда главный хронист прошла мимо, шурша подолами длинной юбки, некоторые из них посмотрели на неё с нескрываемым уважением – Ихора заслужила репутацию твердого, но любящего своё дело управленца. Сейчас она направлялась к Книге судеб, которая хранилась в центре самого большого каменного зала. Огромный манускрипт лежал на широком постаменте, закованный в тяжелые металлические плетения. Они были украшены тончайшей треугольной резьбой. Ихора резким движением вставила ключ в замок, быстро открыла его и откинула тяжелую крышку. Доступ к книге был только у двадцати человек в Валессии – у неё, как главного хрониста, а также у девятнадцати великих жрецов.
- Моя госпожа, - тихо заговорил один из писарей за спиной Ихоры. – Сегодня всю ночь я молился за здоровье вашего отца. Лишь милость Сиггура позволила великому жрецуостаться в живых. Я верю в том, что он скоро пойдут на поправку.
- Спасибо, Туро, - сухо ответила главный хронист и открыла фолиант.
Писарь низко поклонился и отошел в сторону. Чтобы не листать сотни страниц, Ихора воспользовалась красным шнурком, оставленным ей с прошлого раза в качестве закладки. Аккуратно, но не без усилия, она перевернула пергаментные просторы и оглядела полупустой разворот. За три года, что она служила империи, женщина внесли в священный манускрипт более тысячи различных записей. Обычно речь в них шла о военных подвигах, вехах жизни верховных жрецов и урожае, который каждый год становился всё скуднее.
Сейчас Ихоре нужно было заполнить три новые строчки – о зверском преступлении, победе солдат Валессии над северным бунтом и попытки покушения на жизнь её отца.
Молоая женщина на некоторое время замешкалась. Последнюю запись, возможно, вносить было рано – всё-таки Вэсса был еще жив, а его отравитель не пойман. В глазах главного хрониста вновь всплыл образ искаженного лица, которое она увидела накануне вечером: жрец лежит на полу и корчится от боли, Цава пытается оказать ему помощь с помощью магических амулетов, а Якон разгоняет толпу. В этот момент Ихора была рядом со своими родными, выбежав из укрытия, упав на колени рядом с отцом и схватив его за руку.
Дрейфуя в море свежих воспоминаний, Ихора перелистнула Книгу судеб на одну страницу назад. Пергамент не сопротивлялся её пальцам. Спустя мгновение взгляд главного хрониста сам собой опустился на строчку, которую она написала, кажется, совсем недавно.
«Год 694 со дня основания Аннабада. Все жители великой Валессии увидели один и тот же сон. Был ли он вещим?».
К изумлению Ихоры, под записью появился ответ на этот вопрос! Главный хронист совсем забыла о том, о чём ей рассказывали члены совета жрецов - Книга судеб хранила в своей основе один из великих магических камней, добытый в шахтах под Сиггуром. А сила божества проявлялась по-разному. Книга, например, очень редко давала ответы на заданные вопросы. Сейчас под записью, сделанной около года назад, было выскребано короткое слово «Да». Буквы были кривыми, словно тот, кто их писал, не мог нормально держать чернильное перо в руке.
По спине женщины пробежал холодок. Левая рука сама собой тронула медальон, висевший у неё на шее. Украшение было тёплым и немного гудело меж пальцев. Это означало магическое присутствие. Ихора попыталась взять себя в руки – в этом месте мистическая сила была повсюду, и медальон вел себя обычным образом.
Хронист попробовала вспомнить, когда в последний раз смотрела на страницу с прошлогодними записями, но сделать это не получилось – слишком много информации проходило через её разум. Вроде бы это было в начале зимы… Нет, точно нет. Запись о таинственном сне тогда её не интересовало. Ихора закрыла глаза и вознесла молитву Сиггуру, чего не делала с того дня, как умер её единственный сын.
Светящиеся камни в храме Книги судеб откликнулись на еле слышный шёпот Ихоры, вспыхнув ярче обычного. Писари подняли головы от своих рукописей и с интересом посмотрели на главного хрониста. Туро неспешно подошел и тихо спросил:
- Что-то серьёзное, миледи?
- Книга дала ответ на один из вопросов, - словно самой себе ответила молодая женщина. – Нужно доложить об этом совету жрецов, как того требуют традиции.
Туро побледнел.
- Я немедленно отправлюсь в цитадель, - ответил писарь, подбирая подол своей серой рясы, чтобы побежать к винтовой лестнице как можно быстрее.
Ихора предпочла его не останавливать. Хотя следовало – весть о священном ответе Сиггура, чего не случалось уже очень давно, первым должен был узнать её отец. Но Вэсса сейчас лежал в своей кровати, возможно без сознания. Ему требовался покой. Может, тогда следует поговорить с братьями?
Она быстро расчехлила чернильницу, макнула чистое гусиное перо в вязкую жидкость и, вернувшись к еще не заполненным строчкам, быстро сделала две записи:
«Год 695 со дня основания Аннабада. Войска Валессии подавили очередное восстание рабов».
«Год 695 со дня основания Аннабада». В столице империи убили простолюдина, словно кто-то пытался повторить чёрный ритуал, описываемый в свитках уничтоженного царства Гуэ».
На последнем слове белое перо в руках главного хрониста неожиданно сломалось, оставив на руке и пергаменте черную кляксу.
***
Цитадель Великих жрецов была храмом для всех тех, кто хочет сделать подношение Сиггуру, а также местом, где правители государства проводили свои регулярные встречи. Об этом знали все жители Аннабада, однако к тому месту был открыт немногим из них.
Простолюдинам было суждено зайти лишь в боковую дверь, где их ждало высокое пирамидальное помещение, украшенное скульптурами и фресками, рассказывающими о великом хребте и его служителях. Именно там можно было воздать почести божеству и его служителям. Для властителей, а также лиц, приближенных к ним, была открыта другая – центральная дверь, которую охраняла храмовая стража.
Туда и спешил писарь Туро. Однако, пробиться к жрецам ему, как и тысячам страждущих жителей Валессии, было не суждено.
- Вы не понимаете, у меня срочное послание от главного хрониста, - он попытался вразумить человека в серой мантии, который, очевидно, был тем, кто отвечал за вход в цитадель.
- А я еще раз говорю: пока члены совета не проведут закрытое заседание, добиться аудиенции не получится, - по лицу стражника было видно, что разговор с писарем начинал его утомлять. – Если ты мне скажешь свою весть, я передам её распорядителю сразу после того, как он выйдет на свежий воздух.
Туро отвел взгляд в сторону.
