Книги
Элиас дождался, пока Гален уйдёт подальше, и только тогда выдохнул. Руки всё ещё подрагивали — не сильно, но достаточно, чтобы заметить. Он сжал кулаки, потом разжал, стараясь успокоиться. Блокаторы должны были это подавлять, но что‑то пошло не так.
Ампула № 4 стояла на столе, переливаясь розовым. Теперь, без лупы, осадок почти не видно. Но он знал: он там. И он не случайность.
Элиас посмотрел на часы. Через час совещание у заместителя директора — самое время доложить о проблеме официально. Он убрал ампулу в сейф, закрыл файл с заметками про Мию и вышел из кабинета.
Коридоры Банка были пусты. В это время большинство сотрудников уже сидели на местах, а начальство ещё не начало обходы. Элиас шёл мимо стеклянных дверей, за которыми мелькали спины коллег. Кто‑то проверял флаконы, кто‑то заполнял отчёты, кто‑то просто смотрел в окно. Все одинаковые — серые костюмы, пустые взгляды. «Почти пустые», как и он.
Кабинет заместителя директора находился на пятом этаже. Элиас поднялся на лифте, по привычке избегая смотреть на своё отражение в зеркальной стене. Лифт остановился, двери открылись. Секретарша, молодая девушка с бледным лицом и стеклянными глазами, кивнула ему:
— Он вас ждёт.
Элиас вошёл.
Заместитель директора, Хардман, сидел за массивным столом из тёмного дерева. На стене за его спиной висел портрет основателя Банка — тот самый, с пронзительным взглядом и улыбкой, которая никогда не доходила до глаз. Хардман поднял голову, кивнул на стул:
— Садись.
Элиас сел, достал из папки ампулу и положил перед ним:
— Я нашёл аномалию в партии «восторга». В образце примесь — визуальные воспоминания. Это нарушение протокола.
Хардман взял ампулу, покрутил в руках, поднёс к свету. Его лицо оставалось бесстрастным.
— И что?
— Это значит, что эмоцию взяли не по правилам. Возможно, насильно. До самого дна.
— Возможно, — Хардман поставил ампулу обратно. — Или это ошибка оборудования. Ты проверял анализатор?
— Да. Он в норме.
— Тогда, может, у тебя проблемы с восприятием? — Хардман слегка наклонил голову. — Ты давно проходил проверку блокаторов?
Элиас сжал зубы. Опять это. Сначала Гален, теперь Хардман.
— Всё в порядке с блокаторами. Я уверен в том, что увидел.
— Уверен? — Хардман откинулся на спинку кресла. — Знаешь, Элиас, Банк работает десятилетиями. У нас чёткие правила. Если бы что‑то было не так, мы бы знали. А ты… ты просто перетрудился. Возьми выходной. Отдохни.
Он пододвинул ампулу обратно:
— Отнеси в утилизацию. И забудь.
Элиас молчал. Внутри что‑то закипало — то ли злость, то ли отчаяние. Но он просто кивнул, взял ампулу и встал:
— Хорошо.
— Вот и славно, — Хардман уже смотрел в экран компьютера. — Свободен.
Элиас вышел в коридор. В голове гудело. Он знал, что не ошибся. Но ему ясно дали понять: никто не хочет это слышать.
Он шёл обратно, машинально отмечая детали: камеры на стенах, охранников у лифтов, тусклый свет ламп. Всё как обычно. Но теперь он видел это иначе. Система не просто не хотела знать правду — она её блокировала.
У своего кабинета он остановился. Дверь была приоткрыта. Он точно помнил, что закрывал её.
Внутри всё перевернулось. Он быстро вошёл, огляделся. Ничего не тронуто. Но кто‑то здесь был. Он чувствовал это.
Сейф был закрыт. Элиас открыл его, проверил ампулу. На месте. Он достал чип с данными, убедился, что тот цел. Потом сел за стол и уставился в окно.
Город внизу жил своей жизнью. Где‑то там, в трущобах, Маркус, возможно, сейчас наслаждался ароматом хвои из нового фильтра. В элитных кварталах кто‑то покупал «чистую радость», чтобы скрасить скучный вечер. А он сидел здесь, в стерильном кабинете, и понимал: если он хочет разобраться, придётся делать это сам.
За спиной раздались шаги. Он обернулся. В дверях стояла женщина — лет тридцати, тёмные волосы, узкие глаза. Форма служащей Банка, но без знаков отличия.
— Элиас? — она шагнула внутрь. — Меня зовут Лира. Можно поговорить?
Он кивнул, не зная, что сказать.
— Я видела, как ты выходил от Хардмана, — она села напротив, не дожидаясь приглашения. — И знаю, что ты нашёл.
— Откуда? — он напрягся.
— У меня свои источники, — она слегка улыбнулась. — Но дело не в этом. Ты прав: в ампуле не просто примесь. Это след. След того, что происходит внизу.
— Внизу? — он нахмурился.
— В подвалах Банка, — Лира понизила голос. — Там не просто хранят эмоции. Там их добывают. Насильно. До конца.
Элиас почувствовал, как по спине пробежал холодок:
— Ты это видела?
— Кое‑что видела. Кое‑что слышала. И знаю, что твоя сестра… — она замолчала, посмотрела ему в глаза. — Она была не первой. И не последней, если ничего не сделать.
Он сжал кулаки:
— Что ты предлагаешь?
— Начать копать, — Лира откинулась на стуле. — Но осторожно. Здесь каждая камера на тебя смотрит. Каждый охранник может получить приказ. Ты уже под наблюдением.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что я тоже под ним, — она встала. — Подумай. Если решишься — найди меня в столовой на третьем этаже в обед. Скажешь: «Мне нужен фильтр для воздухоочистителя». Этого хватит.
Она вышла, оставив его одного.
Элиас сидел, глядя на дверь. Слова Лиры звенели в голове. Под наблюдением. Конечно. Он должен был догадаться.
Он встал, подошёл к окну. На стене напротив висела камера — маленькая, почти незаметная. Она смотрела прямо на его стол. Он махнул рукой перед объективом. Камера не отреагировала. Просто продолжала следить.
Потом он повернулся к сейфу. Ампула лежала внутри. Чип с данными — за панелью компьютера. Всё на месте. Но теперь он знал: это только начало.
Элиас вернулся к столу, открыл ящик и достал блокнот — старый, потрёпанный, с пожелтевшими страницами. Раньше он записывал в него мелочи: даты, имена, случайные мысли. Потом перестал — зачем? Эмоции подавлялись блокаторами, воспоминания стирались. Но сейчас блокнот снова пригодился.
Он открыл его на чистой странице и начал писать:
«1. Ампула № 4 — примесь визуальных воспоминаний. Источник неизвестен.
2. Хардман отрицает проблему. Гален намекал на проблемы с блокаторами.
3. Лира говорит о подвалах. Там что‑то происходит.
4. Мия пропала. Была связана с Банком?
5. Слежка: камеры, охранники. Кто за этим стоит?»
Закончив, он закрыл блокнот и сунул его обратно в ящик. Взгляд упал на фотографию Мии на стене. Она улыбалась — широко, искренне. Так, как уже никто не умел. Он провёл пальцем по стеклу, потом резко отвернулся.
В голове крутились вопросы. Кто стоит за экспериментами? Почему скрывают правду? И самое главное — жива ли Мия?
Он подошёл к компьютеру, включил его и открыл архив Банка. Набрал запрос: «пропали без вести за последний год». Экран моргнул, выдал список из двадцати имён. Элиас пробежал глазами — знакомых фамилий не было. Но что, если искать не по фамилиям?
Он изменил запрос: «сотрудники Банка, исчезнувшие за последний год». Теперь список сократился до пяти. Одно имя бросилось в глаза: Анна Рейс. Он помнил её — тихая женщина, работала в отделе утилизации. Пропала три месяца назад. Официально — «уехала к родственникам». Неофициально… никто не знал.
Элиас скопировал данные на чип, закрыл архив. Что‑то подсказывало: Анна — ключ. Или один из ключей.
Он посмотрел на часы. До обеда оставалось сорок минут. Времени мало. Но теперь у него есть план.
Он взял ампулу № 4, завернул в ткань и положил во внутренний карман. Потом выключил свет и вышел из кабинета. Дверь захлопнулась за ним.
В коридоре он замедлил шаг. Охранник у лифта посмотрел на него, потом отвернулся. Камера на стене мигнула красным огоньком.
