Книги
«Если они будут меня ненавидеть, им будет легче меня потерять», — эта мысль казалась спасительной соломинкой.
Утром он вышел к завтраку с намеренно угрюмым лицом. Когда мама поставила перед ним тарелку с его любимыми сырниками, он брезгливо отодвинул её.
— Опять это? — резко бросил он. — Тебе не надоело каждый день готовить одно и то же?
Мама замерла на полуслове, её улыбка медленно угасла.
— Но ты же их так любишь, Сашенька...
— Любил в детстве, мама. Сейчас это просто безвкусная масса. И вообще, мне надоела эта ваша «идеальная семья». Тошнит от ваших нежностей.
Отец опустил газету, его брови поползли вверх.
— Саша, что за тон? Извинись перед матерью.
— А то что? — Александр вскочил со стула, чувствуя, как внутри всё сжимается от отвращения к самому себе. — Выставишь меня за дверь? Да пожалуйста! Мне надоело изображать из себя пай-мальчика, чтобы вы чувствовали себя хорошими родителями.
Он вылетел из квартиры, хлопнув дверью так, что задрожали стекла. На улице его уже ждал Дима. Друг весело посигналил, но Саша, сев в машину, даже не поздоровался.
— Слушай, Санек, я тут подумал насчет того проекта... — начал Дима.
— Да плевать мне на твой проект! — перебил его Александр. — Ты вообще о чем-то, кроме своих амбиций, думать можешь? Ты скучный, Дим. Весь этот твой энтузиазм — просто показуха.
Дима ударил по тормозам. Машину занесло. Он обернулся к Александру, и в его глазах не было злости — только бесконечное, пугающее сочувствие.
— Саша... — тихо сказал Дима. — Ты можешь орать на меня сколько угодно. Можешь называть меня ничтожеством. Но я вчера заходил к тебе, когда тебя не было дома.
Сердце Александра пропустило удар.
— И что?
— Я искал ту зарядку, что ты мне обещал. И заглянул в корзину для бумаг.
Дима достал из кармана смятый комок салфеток, пропитанных кровью.
— Мы не идиоты, Саш. Ни я, ни твои родители, ни Марина. Ты думаешь, твоя ложь про «сценарий» сработала? Мама плачет каждую ночь, потому что видит, как ты таешь. Марина обзвонила все клиники города. Мы просто ждали, когда ты сам нам скажешь.
Александр почувствовал, как стена, которую он так тщательно строил, рушится с оглушительным грохотом. В углу заднего сиденья материализовался Ангел. Он не улыбался.
— Я же говорил, — прошептал он. — Любовь — это не только радость. Это готовность страдать вместе. Ты не можешь лишить их этого права.
— Уходи, Дима, — голос Саши дрогнул. — Просто уезжай.
— Нет, — Дима железной хваткой вцепился в руль. — Мы едем в больницу. Прямо сейчас. И мне плевать, что написано в тех бумагах. Мы будем бороться, даже если у нас остался один день.
Александр закрыл лицо руками и впервые за всё время в этом новом мире разрыдался. Он пытался спасти их от боли, но лишь заставил их страдать в одиночестве, пока он играл свою роль.
