Книги
Стол ломился от изысканных блюд, город у ног сиял огнями, а скрипач неподалеку выводил нежную мелодию. Все были счастливы. Марина, в ослепительном красном платье, выглядела так прекрасно, что у Саши перехватывало дыхание — и на этот раз не от болезни.
— Саш, потанцуем? — она протянула ему руку, ее глаза светились нежностью.
Он не мог отказать. Они вышли в центр площадки. Александр обнял ее за талию, чувствуя тепло ее тела. В этот момент он забыл о папке, о кашле, о смерти. Была только музыка и она.
— Ты сегодня какой-то особенный, — прошептала Марина ему на ухо. — Как будто ты здесь, но в то же время где-то очень далеко. Обещай мне, что мы всегда будем так танцевать. И через десять лет, и через пятьдесят.
— Обещаю, — соврал он, и это была самая черная ложь в его жизни.
Внезапно мир качнулся. Резкий приступ тошноты и острая, как спица, боль пронзила легкие. Александр запнулся, едва не повалив Марину.
— Саш? Тебе плохо? — она испуганно отстранилась.
— Всё... всё хорошо. Просто голова закружилась, — он прижал ладонь ко рту, чувствуя, как горячая жидкость наполняет рот.
Ему нужно было уйти. Немедленно. Сейчас кровь хлынет прямо на ее красное платье, и сказка рассыплется в прах.
— Извини, я на минуту, — он почти оттолкнул ее и бросился в сторону уборной, зажимая рот салфеткой.
Ворвавшись в кабинку, он зашелся в кашле. Салфетка мгновенно стала багровой. Стены давили на него, кислорода не хватало. Он сполз по кафелю, глядя на пятна крови на своих лакированных туфлях.
— Ну что, актер, занавес падает? — раздался голос сверху.
Ангел сидел на перегородке кабинки, свесив ноги. Его крылья занимали почти всё пространство, но оставались невидимыми для случайных посетителей.
— Уходи... — прохрипел Александр.
— Посмотри на себя, — Ангел спрыгнул вниз. — Ты тратишь остатки сил на то, чтобы они улыбались. А когда ты умрешь, их горе будет в сто крат сильнее, потому что ты дал им надежду. Ты не спасаешь их, Александр. Ты их пытаешь.
— Заткнись! — Саша поднял на него глаза, полные ярости. — Ты дал мне шанс. Я проживу его так, чтобы они запомнили меня счастливым.
— Как скажешь, — пожал плечами Ангел. — Но твое тело больше не подчиняется твоей воле. Ты не дотянешь до конца месяца, если будешь так геройствовать.
Александр умылся ледяной водой, смывая следы крови с лица и шеи. Он долго смотрел в зеркало на свое бледное отражение, пока не заставил мышцы лица сложиться в подобие улыбки.
Он вернулся в зал. Марина стояла у стола, встревоженно переглядываясь с его родителями.
— Дорогой, что случилось? — мама вскочила с места. — Ты выглядишь ужасно!
— Отравился чем-то, наверное, — непринужденно бросил он, садясь на свое место и наливая себе воды. — Марина, прости, я испортил танец. Давайте лучше выпьем за именинницу!
Он поднял бокал, и никто не заметил, как сильно дрожит его рука. Только Ангел, стоящий в тени колонны, видел, как Александр незаметно прячет под стол еще одну окровавленную салфетку.
Вечер продолжался. Смех, тосты, звон бокалов — всё это было лишь тонкой пленкой над бездной, которая с каждым часом становилась всё шире.
