Книги
Девчушка в чисто выстиранном льняном фартуке подобрала тряпку с пола и окунула её в жестяное ведро, споласкивая набравшуюся пыль. Отжав хорошенько погрубевший от трёх дней использования комок ткани, она снова опустила тряпку на пол, начав отмывать следующий квадрат плитки.
В этой части больницы девочка убиралась впервые за те недолгие три месяца, что ей довелось здесь поработать. В лаборатории находилось огромное количество химических реактивов в колбах, а ещё там всё было сделано из стекла. Дверцы шкафов полочки, огромная продолговатая столешница в центре комнаты, колбы для препаратов и подставки под них, и многое-многое другое. Помимо всего прочего, по одной из рабочих стен тянулись железные тумбы, покрытые алюминиевой столешницей, на которой стояло громоздкое сооружение, своими бесконечными трубочками и колбочками отдалённо напоминавшее чрезмерно навороченный самогонный аппарат.
Девочка в очередной раз бросила тряпку в ведро и, поднявшись с корточек, осторожно переставила его на несколько метров в сторону, стараясь не расплескать уже изрядно помутневшую воду. Она мыла пол лаборатории уже во второй раз, и отчётливо понимала, что ей придётся мыть его в третий. По правилам больницы, уборку можно было считать законченной только тогда, когда вода в техническом ведре была прозрачной настолько, чтобы ей не стыдно было полить цветы. И хотя это выражение звучало среди персонала очень часто, никто даже не думал использовать воду от уборки таким образом. В ведро всегда добавляли хлорку, от которой неприятно щипало кожу на руках, и выжигало траву на пустыре в конце улицы, куда носили выливать все отходы.
На самом деле, считать «Лист Эвкалипта» больницей было бы преувеличением. В нём работал один-единственный врач, который по совместительству являлся владельцем этого скромного заведения. Он проводил простые и средней сложности операции, консультировал всех желающих по вопросам здоровья и даже проводил генетические тесты на родство и редкие заболевания для всех видов разумных. В Ижеграде «Лист Эвкалипта» открылся сравнительно недавно, но за время своего пятилетнего существования успел приобрести популярность среди жителей старой части города, которые были обеспечены достаточно для того, чтобы позволить себе услуги хорошего частного врача.
Звук шагов, раздавшихся в коридоре отвлёк девушку от проблемного пятна на угловой плитке. Она перенесла вес тела с коленей на стопы и повернулась в сторону входа в лабораторию. Шаги становились громче, в них примешивался тихий металлический лязг, пока наконец в двери не показался молодой мужчина в чистейшем белом халате. На одной из его ног, прямо поверх коричневых холщовых брюк были туго повязаны эластичные бинты. В одной руке он держал металлическую палку с поддержкой для локтя, другой рукой он опирался о дверной проем, заглядывая в лабораторию.
- Guten Morgen, шеф!
- Guten Morgen, Черри. - Мужчина внимательно осмотрел комнату, задерживая взгляд на самогонном аппарате. - Вижу, ты хорошо справляешься.
Он взглянул на девушку и одобрительно ей кивнул. Та бросила тряпку в ведро и встала на ноги, разглядывая проделанную работу. Можно было с уверенностью заявить, что плитки стали намного чище, чем были до этого, и все же до требований больничной стерильности им было ещё далеко.
- Это первое ведро? - Поинтересовался мужчина в халате, кивая в сторону жестяной тары.
- Второе. - Черри показала два пальца. - сейчас закончу с этим углом и пойду за третьим.
- Вот оно что… А ты быстро справилась. - Доктор помолчал, ещё раз оценивая работу. - В таком случае, я скоро отправлю сюда Икена промыть и просушить оборудование.
- Я тоже могла бы это сделать. - Девочка возбужденно взмахнула руками, будто уже была готова работать.
- Тебе пока рано. - Такая реакция вызвала у мужчины улыбку. - Давай ты несколько раз понаблюдаешь за тем, как это делает Икен, а когда научишься, сможешь попробовать промыть несколько колб и трубок.
- Как скажете, шеф. - Голос Черри прозвучал немного разочарованно.
Мужчина грузно развернулся на здоровой ноге и пошёл дальше по коридору, громко клацая по кафельному полу тростью.
Девушка присела на корточки, отжала прополосканную тряпку и принялась оттирать от плитки пыль, забившуюся в угол. После того как последний угол был вычищен, она снова встала на ноги и посмотрела на воду в ведре.
На фоне потемневшего от времени и частого использования ведра вода в нём казалась белёсой. Немного мутная жижа резко пахла хлоркой, в ней плавали маленькие комочки пыли и чьи-то шерстинки, а у самого дна лежала тряпка из вафельного полотенца, ещё не утратившая свой первоначальный нежно-салатовый цвет.
Тряпки в больнице меняли часто - на старой ткани скапливалась грязь и бактерии, а вот вёдрам было уже несколько лет. Где-то в технических каморках, кажется, была ещё деревянная швабра, однако она настолько распухла от частой уборки, что начала крошиться и создавать ненужную грязь.
Черри двумя руками взялась за ручку ведра и, поднатужившись, подняла его на высоту собственных коленок. Внимательно следя за тем, чтобы использованная вода не капала на только что вымытый пол, она аккуратно понесла ведро к выходу. Пройдя по коридору мимо нескольких комнат девушка свернула налево, где в конце небольшого ответвления находился чёрный ход здания.
Толкнув плечом тяжёлую дубовую дверь и едва не опрокинув на себя ведро Черри вышла на задний двор больницы. Она резко повернула направо, огибая ровные ряды грядок с лекарственными растениями, и осторожно зашагала по дорожке, засыпанной щебнем. Очень скоро она оказалась у небольшой калитки в ажурном железном заборе, опоясывавшей участок вокруг «Листа Эвкалипта». За ней тянулась узкая тропинка, которая проходила вдоль дороги, за двумя крайними домами, и выходила в самый конец улицы на поросший крапивой и полынью пустырь.
Продолжая идти осторожным, неспешным шагом, Черри внимательно смотрела под ноги, чтобы случайно не споткнуться о какой-нибудь камешек. Металлическое донце тяжёлого десятилитрового ведра, заполненного водой на четыре пятых, больно ударялось ей о голени, костяшки на руках побелели от тяжести ноши, но она продолжала идти вперёд, сосредоточенно поджав губы.
Наконец, дойдя до окраины пустыря, она подошла к небольшому участку выгоревшей от химикатов травы и поставила ведро на расчищенный от мусора большой и плоский камень. Вытащив из воды тряпку, она хорошенько отжала её над травой, после чего зажала её в сгибе локтя, высвобождая руки. Взявшись левой ладонью за дно ведра, а правой - за верх, Черри приподняла его, наклоняя в сторону камня. Вода, достигшая плоской и гладкой поверхности брызнула вовсе стороны фонтаном мутных от пыли брызг. Запах хлорки поднялся в воздух, смешиваясь с тяжёлым ароматом полыни. От воды камень потемнел и стал более чистым, избавившись от дорожной пыли, налипшей на его ровную поверхность.
Опорожнив ведро, девочка стащила тряпку со своей руки и бросила её обратно в жестяную тару. Донце ведра глухо ухнуло и задрожало. Смахнув рукой мелкие комочки пыли, оставшиеся на камне, и вытерев влагу от тряпки на сгибе локтя, Черри одной рукой взяла ведро за ручку и, немного его раскачивая, вприпрыжку побежала обратно в больницу.
