Книги
— Ну у тебя и запросы, карамелька, — он растерянно почесал затылок. — Может еще звезду с неба хочешь?
— А что, тебе сложно? Ради любимой девушки? — видя, как шанс на возвращение домой ускользает сквозь пальцы, я попыталась надавить на его чувства.
— Это, — Нортон огляделся и прошептал, — это не законно. За такое в тюрьму могут посадить.
Тюрьма это, конечно, очень плохо, но еще хуже застрять в этом мире без каких-либо перспектив на нормальную жизнь.
— Я все поняла, — я отстранилась и скрестила руки на груди. — Ты меня просто не любишь.
О, это был запрещенный прием. Я его не раз видела в исполнении Лики, когда ей чего-то хотелось, а все остальные способы это получить были исчерпаны.
— Что?! — Нортон снова психанул. — Ты серьезно, карамелька? Да я с ума схожу, не ем, не сплю, перед глазами только ты, а ты мне тут мозги делаешь.
Нортон уронил голову в ладони и тяжело выдохнул. Мы с минуту молчали, я боялась начать разговор. Норт был слишком импульсивным.
— А ведь я тебе простил и слухи про твои шашни с тем магистром, и твою ворожбу на него, — внезапно продолжил он. — Простил бы я, если бы не любил, а? Видишь, какой я идиот? Тебе этого недостаточно?
Норт вскинул на меня требовательные, злые глаза так резко, что я вздрогнула. Что же с ним сделала Мариша, что он по ней так убивается? Его любовь была явно не здоровой.
— Ты… Спасибо, Нортон. Я это ценю.
Я попыталась отодвинуться подальше, но Нортон сгреб меня в охапку и жадно поцеловал, я даже пикнуть не успела. В резких, импульсивных движениях чувствовался голод. Он оторвался от меня, тяжело дыша.
— Ладно, карамелька, — горячо прошептал он, — исполню я твое желание, активирую врата. Если это сделает тебя счастливой, будь по-твоему, — и с этими словами снова впился в мои губы.
Немыслимыми уговорами мне удалось убедить Нортона, что беседка не лучшее место для подобных… вещей. Всего два поцелуя его так разгорячили, что я едва отбилась от требовательных объятий и еле уговорила продолжить в другой раз. Конечно, никакого другого раза не будет. Ведь к тому времени я, надеюсь, уже буду дома, но Нортону об этом знать не обязательно.
У учебного корпуса я его притормозила. Всю дорогу до общежития Норт давал непрозрачные намеки о том, как мне повезло жить без соседок по комнате. Он настойчиво напрашивался в гости, чтобы проверить все ли в порядке, поэтому я пыталась избавиться от него до того, как мы дойдем до дверей общежития. Иначе, боюсь, он не уйдет, не заглянув на “чашечку чая”.
— Спасибо, Нортон, дальше я сама. Это был… эм… хороший вечер, — я мило улыбнулась, надеясь, что он не заподозрит мою хитрость.
Норт прищурился и тоже разулыбался.
— Ладно, карамелька, вижу, ты устала, — он прижал меня к себе так, что ребра едва не хрустнули и прошептал в ухо, — спокойной ночи, любимая.
Нортон сжал мою ягодицу, отчего я вскрикнула, и чмокнул в губы.
— Иди, я буду здесь, погляжу, как ты дойдешь до общежития. А, постой, — Нортон внезапно остановил меня и достал из кармана сложенный листок. — Возьми и никому не показывай.
Я развернула лист. На нем был нарисован золотистый круг с тремя месяцами, соединяющимися в одно целое.
— Что это?
— Улика, — заговорщицки прошептал Нортон. — Это пуговица убийцы. Ну, точнее ее рисунок. Он обронил ее на месте преступления.
— Откуда оно у тебя? — удивилась я.
Нортон пожал плечами:
— У отца стащи… взял. На время. Ты понимаешь, что это значит? Я могу его вычислить и поймать.
— Не думаю, что он до сих пор хранит одежду, в которой совершил преступление. И вообще, пусть этим занимаются власти. Зачем тебе в это лезть?
Нортон нахмурился.
— Я не могу спокойно спать, пока эта тварь бродит где-то рядом, карамелька. Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. К тому же это будет плюсом в мою характеристику, когда я буду поступать в боевой отряд после Академии. Не волнуйся, я все решу. Ты главное спрячь рисунок и, если увидишь на ком-то такие пуговицы, сразу сообщи мне.
Я скептически относилась к его затее ловить опасного преступника в одиночку, но, чтобы не спровоцировать очередные споры, спрятала рисунок в карман жакета. Нортон снова поцеловал меня в губы, и я поняла, надо валить.
— Спокойной ночи, — бросила я, отпрянув, и метнулась по дорожке.
Всю дорогу мне казалось, что сейчас Норт меня настигнет, сгребет в охапку и утащит в темный угол, но он стоял у учебного корпуса и следил, чтобы я в безопасности дошла до общежития. У самых дверей я помахала ему рукой и юркнула внутрь. И только теперь смогла перевести дыхание. Наконец-то, это закончилось. Было тяжело, но я достигла своей цели. У меня еще есть шанс вернуться домой.
Улыбаясь я шла по темному коридору. Царила безмятежная тишина, все спали. Я ступила на первую ступеньку лестницы, и черт меня дернул посмотреть наверх. То ли интуиция сработала, то ли что, но я подняла глаза и замерла. В пролете второго этажа стоял человек, в черном бесформенном балахоне с накинутым на голову капюшоном. В его руках что-то мерцало. По спине пробежал мороз.
— Что-то случилось? — дрожащим голосом спросила я, еще надеясь, что это просто чья-то глупая шутка.
Незнакомец молчал, и я отступила назад. Он склонил голову на бок, а затем, резко сделав выпад, швырнул в меня странное, искрящееся облако. Я вскрикнула и метнулась в сторону, почти увернулась, но облако прошло по касательной, зацепив правое ухо. Кожу обдало холодом, которое сменилось легким покалыванием. Я рванула обратно к выходу. Пока бежала, поняла, что холодом покрывается вся правая щека, а затем и губы.
Я хотела закричать, но не смогла произнести ни слова. Покалывало уже все лицо и шею, они словно онемели. Я утратила контроль над речью, звук просто не выходил из глотки.
В панике я выбежала на улицу и кинулась, куда глаза глядят. За спиной раздавался топот ног, он меня нагонял. Я снова открыла рот, чтобы закричать, но не смогла издать ни звука. Из глаз полились слезы. Споткнувшись о какую-то корягу, я полетела кубарем и рухнула лицом во влажную землю. Подняла голову и увидела перед собой надгробие, расколотое надвое. Огляделась, не веря своим глазам. Он загнал меня на кладбище!
Я прикусила губу, сдерживая рыдания. Как же обидно погибнуть от рук психопата, когда только-только замаячил шанс вернуться домой. Среди надгробий появился силуэт, я вжалась в землю в углубление между двумя могилами, молясь, чтобы ночь скрыла меня от его глаз.
Он шел, осматривая дорожки. Прошел совсем близко, я даже дышать перестала. Дошел до конца тропы, постоял, окидывая небольшое кладбище взглядом, и зашагал в сторону склепа.
Умирая от страха, я приподнялась и оценила обстановку. Сердце стучало, как сумасшедшее. В поле зрения никого не было, я уже была готова сорваться и бежать, как сзади кто-то постучал по надгробию.
Я медленно обернулась. Человек в балахоне стоял прямо за мной. Я попятилась назад, не в силах подняться на ватные ноги. Он медленно наступал, не торопился, будто растягивал удовольствие. Я открывала и закрывала рот в попытке закричать, но лицо, шея, язык — все онемело. А ведь он специально это сделал, чтобы никто не услышал мои крики. Из глаз текли слезы, я безмолвно рыдала, сокрушаясь о таком бездарном конце своей жизни.
Незнакомец замахнулся, я инстинктивно вскинула руки, ожидая нападения, но внезапно раздался нечеловеческий крик. Я изумленно распахнула глаза.
Человек в балахоне метался и размахивал руками. Что-то двигалось по его капюшону, очень быстро и пугающе, он пытался отодрать это от себя, но оно бросалось вновь и вновь.
