Книги
— Молчишь? — он не сводил с меня медовых глаз.
Что я могла ему сказать? Да, я волновалась, да, ты мне нравишься, но целуюсь я с другим?
Я попыталась освободиться от его хватки. Он отпустил, но шагнул ко мне вплотную, обхватив мои запястья. У меня перехватило дыхание от такой близости.
— Что у тебя в голове, девочка? — шепнул он. — Думаешь, это весело? Хочешь поиграть со мной?
Мое сердце едва не выпрыгнуло из груди. Я покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. От его тело исходил жар. Я заметила, что его потряхивает, будто лихорадит, но его это, кажется, не волновало. Взгляд медовых глаз то и дело скользил по моим губам.
— Вам… вам нужно лечь, — сказала я не своим голосом. — У вас жар.
— “Вам”, — повторил он, усмехнувшись.
Эрих вглядывался в мое испуганное лицо несколько секунд, а затем отступил. Я обозначила дистанцию этим “вам”, и он это понял. Медовые глаза вновь стали непроницаемыми.
— Не волнуйтесь, адептка Хэлинэр, со мной все будет хорошо, — произнес он. — Вашей вины в этом нет, спите спокойно. А того, кто это сделал, уже ищут. Можете идти.
Эрих не сводил с меня глаз. Я растерянно кивнула и поплелась к двери. Такой резкости я не ожидала, хоть и понимала, что заслужила.
У дверей я остановилась и выпалила:
— Вы не правы. Я ни с кем не играю.
Из палаты я выбежала так стремительно, что чуть не сбила с ног Патрисию, шедшую мне навстречу. Она охнула. На ходу извинившись, я промчалась мимо. Остановилась только на улице, чтобы отдышаться, и заметила Цацу, идущую к лазарету. Она несла в руках маленькую коробочку, набитую доверху конфетами в ярко-зеленой обертке. Такую же обертку я видела у нее в спальне, и ее же она лихорадочно от меня прятала. У меня закралось смутное подозрение.
Увидев меня, Цаца отвернулась и демонстративно зашагала мимо, но я загородила ей путь.
— Привет, — непринужденно сказала я.
Цаца остановилась и недовольно уставилась на меня.
— Конфеты несешь? — я взяла одну и подкинула в руке.
— Эй, отдай, это не тебе, — возмутилась Цаца.
— А кому? Любимому магистру? Ты бы осторожней с угощениями, дорогая подруга, а то ведь окажешься в числе подозреваемых.
— Каких подозреваемых? — Цаца округлила глаза.
— А ты разве не знала? — я понизила голос до шепота. — Эриха отравили.
Цаца вскрикнула и едва не выронила конфеты.
— Кто?!
Я пожала плечами.
— Кто же знает. — Я подумала секунду, стоит ли ей говорить о ворожбе, но желание увидеть ее реакцию и проверить свою догадку было таким сильным, что я шепнула: — Говорят, хотели любовный морок наложить. Да только вот что-то напутали, и вместо любви получилось простое отравление.
Цаца поджала губы и посмотрела на меня с недоверием.
— Ты врешь, — капризным тоном сказала она. — Все знают, что он пострадал от сферы, когда закрыл тебя.
— Хочешь верь, хочешь нет, — я развела руками. — И кстати, горе-ворожею уже ищут, и что с ней сделают, когда найдут, представить страшно, — я сочувственно поцокала языком и направилась к учебному корпусу. Улыбка не сходила с моего лица всю дорогу.
Слухи о любовном мороке на Эрихе распространились по Академии довольно быстро. И я была этому рада: обо мне и о сфере все забыли. Из каждого угла только и подтрунивали над горе-ворожеей. Мне тоже не терпелось узнать, кто это сделал. Я, конечно, думала на Цацу, но так же допускала мысль, что могла быть еще одна, отчаянно влюбленная в Эриха, девушка. И от этого становилось грустно. Не мне одной он нравился.
После долгих лекций, мы с Нинель возвращались в общежитие. За последние дни Нинель стала сговорчивее и легче шла на контакт, почти перестала робеть, хотя еще и прятала время от времени глаза, но я радовалась и такому прогрессу.
Увлеченно обсуждая сплетни про ворожею, мы поднялись на этаж и оторопело застыли. У моей двери толпились незваные гости: старушка-комендантша и вредина Варо.
— Что происходит? — я прорвалась в свою комнату через Варо и заметила, что внутри есть кто-то еще.
Я его узнала. Тот неприятный и скользкий тип из трактира. Он был в том же сером костюме. Те же светлые волосы, тонкие черты лица, и грязно-серые, колючие глаза. Кайцер. Человек-тень. Он рылся в моем комоде.
— Вы что делаете? — возмутилась я.
— Магистр Кайцер проводит обыск, — строго сказала комендантша. — Не мешайте, адептка.
Кайцер раскидал вещи из комода по всей комнате.
— Прекратите немедленно, — закричала я, глядя, как мой единственный приличный жакет летит на пол. — На каком основании вы это делаете?
— Нашел, — сказал Кайцер и вытащил из комода черный мешочек.
— Это не мое, — растерянно произнесла я.
Кайцер хмыкнул и вытряхнул содержимое мешочка на кровать. Из него вывалилось две конфеты в зеленой обертке, фиолетовый цветок, пузырек с пеплом и три сушеных семечка.
— Вот ведь бесовка! — воскликнул Варо, одарив меня гневным взглядом. — Надеюсь, хоть теперь Эрих поймет, что ты из себя представляешь.
Я не могла поверить в происходящее. Смотрела на конфеты в знакомой обертке и не верила. Меня подставили, цинично и жестоко подбросив эти вещи.
— Это не мое! — выкрикнула я.
Кайцер неприятно ухмыльнулся.
— Вещи, используемые в любовной магии, были найдены у вас при свидетелях, — произнес он гнусавым голосом. — Они будут доставлены в деканат. Там решат вашу дальнейшую судьбу, адептка.
— Но… но…
— С тобой утром поговорят, адептка, — резко оборвала меня комендантша. — А пока наложат на дверь заклятье ареста до утра, а то еще чего-нибудь выкинет, ишь бесовка, — комендантша осуждающе цокнула языком.
Кайцер собрал все улики обратно в мешочек и вышел из комнаты.
— Но подождите, это ошибка. Нинель, ты же знаешь, что это не я, ты же мне веришь? — я с надеждой посмотрела на Нинель.
Нинель испуганно стояла в коридоре, по ошарашенным глазам я видела, что она сомневается.
— Я знаю, кто это сделал, — продолжила я.
— Хорош верещать, — рявкнула комендантша. — Утром пойдешь в деканат и там все объяснишь, пусть сами разбираются.
Дверь захлопнулась прямо перед моим носом. По ее краям вспыхнули синие искры. Я схватилась за ручку, пытаясь выйти, но она не поддалась, будто ее что-то удерживало. Я прильнула к двери, вслушиваясь в голоса с той стороны.
— Ты доложи в деканат, — сказал кому-то Варо, — а я пойду расскажу Эриху. Может хоть теперь у него откроются глаза на эту девицу.
