Книги
— Проснулась, внученька? — елейным голосом протянула старуха.
Она стояла рядом с кроватью и буравила меня непроницаемым взглядом. Ее потрескавшиеся губы расплылись в улыбке, но глаза остались колючими.
— Боже, — пробормотала я. — Как вы меня достали.
— Что-что, милая? — наигранно ласково переспросила бабка.
— Говорю, утро доброе, бабулечка.
Я опустила с кровати ноги, голова трещала, по телу словно катком проехались. Ядреной же дрянью меня обдала старуха. Я осмотрела себя. Мои волосы были черными, а значит, я все еще в чужом теле. Кажется, пора признать, что меня все-таки выкинуло в другой мир, и моя душа каким-то немыслимым образом попала в чужое тело. Просто уму непостижимо!
Я оглядела обстановку. Это была не таверна, а частная изба. Взгляд судорожно выделил отдельные детали: высушенные травы, развешенные на стенах, неубранные крошки на столе, две ветхие кровати у стены, печка, потемневшая от копоти. Очень скромное убранство, даже бедное.
— Ну и проказница ты у меня, внученька, — сказала старуха, накрывая на стол. — Удумала же среди ночи пойти купаться.
Я устремила на бабку сердитый взгляд.
— Могу еще сходить, — проворчала я, — если вы мне не объясните, что здесь происходит.
Бабка перестала возиться с едой и замерла, уставившись на меня. На мгновение в ее тусклых глазах мелькнуло недовольство, но через секунду лицо смягчилось, и губы тронула легкая улыбка.
— Внученька, — мягко произнесла она, — ты себя странно ведешь. Кабы худого то не вышло, а? Запрут ведь в желтый дом, и что тогда?
— В какой дом? — переспросила я, садясь за стол.
Перед новым побегом я решила предусмотрительно поесть. С голодным желудком далеко не убежишь.
— Дом для умалишенных магов. Запрут, ноги-руки повяжут и будут иголками в голову тыкать.
Я ошарашенно приоткрыла рот от представившейся картины, по спине пополз неприятный холодок.
— Так что ты давай, приходи в себя, внученька, и становись нормальной, — бабка многозначительно сверкнула глазами. — Ротик то прикрой, — старуха хлопнула пальцем по моему подбородку, отчего мои зубы клацнули, — муха залетит.
Меня бросило в дрожь. Мало того, что похитили из родного мира, да что там мира, из собственного тела вытащили и всунули в это. Так теперь еще и угрожали отправить в дурку.
Я решила прикусить язык и много не возникать, пока во всем не разберусь. Старуха очень странная, маскируется под добренькую, но злая сущность постоянно прорывается. Словно волк пытается натянуть на себя овечью шкуру, но серые уши и клыки все равно торчат.
Я поковыряла в тарелке с какой-то похлебкой из овощей. Пахло вкусно и вроде съедобно. Надеюсь, хоть в еду старуха ничего не подсыпала. Взгляд упал на вид из окна — огромное дерево с зелеными листьями раскинулось прямо рядом с домом, в небольшой клумбе цвели желтые цветы.
— А где снег? — удивилась я.
— Так он только в горах, внученька, — старуха торопливо укладывала вещи в чемодан. — Ешь быстрей. Скоро извозчик приедет.
— А вы куда собираетесь, бабуля? — задумчиво поинтересовалась я, видя с каким энтузиазмом она складывает одежду.
— Ты что же забыла, внученька? Учеба-то началась уже, пора возвращаться в академию. И так на два дня опоздала, — протянула старуха, скалясь.
Я поперхнулась кусочком моркови от открывшихся перспектив и зашлась кашлем.
— Ну-ну, — похлопала она меня по спине. — Хватит глазами хлопать, ешь и одевайся. Извозчик уже подъезжает.
Старуха выбежала на улицу, оставив на кровати одежду — белую рубашку и бордовую, клетчатую юбку.
Подумав я переоделась, все же разгуливать в сорочке не лучшее решение. Теперь идея поехать в академию не казалась такой плохой. Лучше туда, чем в желтый дом. Из старухи слово не вытянешь, она мне не помощник. А в академии я могла бы найти способ вернуться домой.
Я покрутилась перед зеркалом и недовольно поморщилась. Юбка была слишком короткой, едва прикрывала попу, рубашка в облипочку, а две верхние пуговицы и вовсе отсутствовали, призывно открывая декольте. Кузина Лика была бы в восторге от наряда, но мне он категорически не нравился.
Я распахнула старенький шкаф с покосившейся дверью. Перебрала несколько фривольных платьиц и обреченно вздохнула. Кем бы ни была настоящая Мариша, но вкус у нее отвратительно вульгарный.
В надежде найти что-то приличное я заглянула в чемодан, собранный старухой. Легкомысленные сарафанчики, чулки, зеленый жакет с золотистой тесьмой на рукавах, черное длинное платье с вырезом до бедра. Я тяжело вздохнула и оставила эту затею.
Взгляд упал на черный свитер на стуле. Я провела по нему пальцами. Сердце кольнуло при воспоминаниях. Его мне дал Эрих, а я даже спасибо не успела сказать. Интересно, что он подумал, когда старуха меня выкрала? А может, уже забыл обо мне?
Я надела свитер. В нем мне было спокойно, не знаю почему. Надеюсь Эрих будет не против, если я его немного поношу. А может и не немножко. Вряд ли мы с ним еще встретимся. От этой мысли стало грустно. Я тряхнула головой, не о том мне сейчас нужно думать, но навязчивые мысли так и лезли в голову.
У дверей в куче туфель на высоких каблуках я откопала ботиночки из коричневой кожи. Это, конечно, не мои любимые кроссовки, но выбирать не приходится.
Последние минуты перед шагом в новую жизнь. Я мазнула взглядом по зеркалу. Черные длинные волосы обрамляли напряженное лицо. Видеть чужое отражение было не по себе, но я надеялась привыкнуть. Я решила, что буду сильной, что бы не случилось. А случиться могло все что угодно. Что это за мир? Что меня ждет в академии? Смогу ли я найти способ вернуться домой? Так много вопросов без ответов. От мучительной неизвестности кидало в дрожь.
В дверях появилась растрепанная старуха.
— Что стоишь, ворон ловишь? — она сверкнула глазами, заметив на мне свитер Эриха. — Это сними.
Я сложила руки на груди.
— И не подумаю, бабуля.
Вызов в моем голосе не остался незамеченным. Старуха тяжело и шумно вздохнула и подняла с пола чемодан.
— Бесовка, — проворчала она, выходя на улицу.
— Ведьма, — едва слышно шепнула я.
Старуха издевательски усмехнулась.
На улице было прохладно, несмотря на солнечный день. Я радовалась, что надела свитер, и с тоской смотрела в сторону гор вдалеке. Казалось, что там оставалась последняя ниточка, связывающая меня с домом.
Коротенькая юбочка порывалась задраться от каждого порыва ветра, привлекая любопытные взгляды собравшихся селян, и я легонько придерживала ее руками.
Бабка рассказывала соседке историю моего падения под лед. Та качала головой, бросая на меня насмешливые взгляды.
— Нинель, — обратилась старуха к рыжой скромной девушке. — Будь добра, сопроводи внученьку в академию. После купания в ледяной воде у нее проблемы с памятью случились, забывает бедняжка, даже свое имя.
Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Ну старуха, ну артистка.
— И не отправила бы ее в академию-то, оставила бы кровинушку рядом с собой, — причитала старуха. — Да ведь нельзя. Искать начнут.
Я встретилась взглядом с Нинель, она застенчиво отвернулась. В отличие от меня, Нинель была одета очень скромно. Рубашка застегнута на все пуговицы, юбка ниже колен. Длинные рыжие волосы заплетены в косу до пояса.
Нинель нехотя кивнула старухе и обещала присмотреть за мной, но я заметила, как нервно она мяла подол своей юбки.
Внучка старухи и рыженькая явно не были подружками. Девушка аж побледнела от возможного общения со мной.
В собравшейся толпе была еще одна девушка и два парня в такой же униформе. Все они оживились, когда в конце улицы показалась повозка, без лошади. Впереди сидел молодой парнишка с взъерошенными волосами и взмахивал руками, словно дирижер.
