Белая Смерть. Том 3: Орден Мрачного Дуба

Глава 2. Порошок и пепел

Жижа внутри больше не пульсировала так активно, как во дворе. Теперь она лениво тянулась к стенкам сосуда, словно пытаясь прощупать преграду.

Я прикрыла глаза, и моё новое чутье, обострившееся после бойни во дворе, вдруг потянуло меня назад, в глубокое детство.

Мне семь лет. Я стою у порога нашей хижины, прячась за косяком, и смотрю на мамины руки. В тот день она лечила раненую птицу — у той было перебито крыло, кость торчала наружу. Мама не использовала мази или припарки. Она просто держала птицу, и я видела, как под её пальцами кожа и мышцы словно размягчались, становясь текучими, как воск. Кость послушно уходила под плоть, рана затягивалась сама собой, подчиняясь её воле. Тогда мне казалось это чудом, магией, чем-то естественным для матери.

Я вздрогнула и открыла глаза, возвращаясь в холодную реальность кабинета.

Теперь, глядя на черную субстанцию в пробирке, я понимала то, чего не осознавала даже тогда, когда восстанавливала нашу старую хижину. Мой дар взаимодействия с органикой всегда был созидательным, он был частью меня. Но сейчас он отозвался на нечто совершенно иное.

Эта черная дрянь не просто была органикой. Она была извращенным эхом той силы, которой владела я и моя мать. Если, восстанавливая дом, я чувствовала жизнь дерева и камня, направляя их рост, то сейчас моё чутье буквально выло от неправильности происходящего. Эта субстанция тоже меняла плоть, но она делала это насильно, ломая всё естественное, что есть в природе.

«Значит, моё чутье теперь видит не только созидание», — подумала я, ощущая, как внутри вибрирует та самая нить силы. — «Оно предупреждает о тех, кто использует тот же язык, чтобы сеять кошмары».

В дверь тихо, но уверенно постучали. Маркус.

— Входи, — я быстро убрала пробирку в ящик стола, не желая, чтобы кто-то видел моё замешательство.

Маркус вошел, принося с собой холод ночного воздуха. Его лицо было серым от усталости, а кожаная куртка была забрызгана разбавленным антибиотиком — он не пренебрегал мерами безопасности.

— Двор чист, — доложил он, останавливаясь у стола. — Охотник в подвале. Жив, но «Глубокий покой» выжимает из него последние силы. Лиан следит за ним, она молодец, даже руки почти не дрожат.

Я кивнула. Лиан действительно оправдывала мои ожидания.

— А остальные? — я посмотрела на него в упор.

— Гилл заперся в кладовой, утверждает, что у него «шок». Кайлос и Рю пытаются отмыть ступени. Йохан... Йохан собирает остатки неиспользованных зелий, экономит каждую каплю. Правильно делает, запасы «Костоправа» сегодня сильно просели.

Я встала и подошла к окну, глядя на далекие, холодные пики гор. Моё чутье всё еще гудело, откликаясь на черную субстанцию в ящике.

— Завтра же я напишу королю. Мы не можем просто лечить последствия. Нам нужно понять, откуда пришел этот обоз и почему стража Черных Пик пропустила такое в город. Маркус, приготовь Лиана к утру. Если охотник доживет до рассвета, нам придется провести повторный осмотр. Но на этот раз я хочу, чтобы Кайлос подготовил все инструменты для обследования. Мы будем вскрывать этот секрет по-настоящему.

Когда Маркус вышел, я не пошла в спальню. Я достала чистый лист бумаги и начала писать. Но не королю.

«Драк, передай незаметно это письмо моей маме, в Черных Пиках началось что-то, что пахнет не просто смертью, а извращенной жизнью. Кажется, моя способность может помочь, но я не знаю как...»

Я отложила перо, глядя на ровные строчки письма. Отправлю его завтра с первой же почтовой птицей. Мама должна знать. Она единственная, кто поймет мои чувства, что я испытала, глядя на эту субстанцию. Может, она поможет мне советом?..

Тишина в кабинете стала давить. Я снова открыла ящик и достала пробирку. Жижа замерла на дне, но едва мои пальцы коснулись стекла, она метнулась вверх, словно почувствовав тепло моей кожи. Или не тепло...

— Ты хочешь жрать, — прошептала я, всматриваясь в черную глубину. — Но что именно?

Я встала и подошла к лабораторному шкафу в углу кабинета. Здесь я держала образцы для личных исследований, к которым не допускала даже Маркуса. Моя рука замерла над склянками.

Нужно проверить базу.

Я надела новые перчатки, маску и достала небольшую чашу из закаленной бронзы и осторожно капнула в неё немного прозрачного Экстракта Регенерации. Затем, затаив дыхание, я откупорила пробирку и позволила одной-единственной капле черной жижи упасть в чашу.

Реакция была мгновенной.

Вместо того чтобы раствориться, черная капля впитала в себя экстракт, как сухая земля впитывает воду. Она раздулась, зашипела и начала выпускать тонкие, как волос, черные нити, которые лихорадочно ощупывали дно чаши в поисках добавки. Запахло чем-то приторно-сладким, тошнотворным.

Моё чутье отозвалось резкой болью в висках. Это было не просто поглощение — жижа «переварила» лечебные свойства экстракта, превратив их в топливо для собственного роста.

— Значит, обычная регенерация только усиливает тебя, — пробормотала я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Если я залью в рот раненому охотнику «Триумф Жизни», я просто накормлю монстра внутри него.

Я схватила мешочек с Антибиотиком — тем самым серебристым порошком в листе Мрачного дуба. Я знала, что серебрянка и её производные угнетают большинство заражений. Осторожно, кончиком ножа, я сыпнула щепотку порошка прямо на черные нити.

Жижа отпрянула. Она сжалась в плотный комок, нити мгновенно почернели и обуглились, а сама субстанция начала издавать едва слышный, свистящий звук, похожий на крик умирающего насекомого.

Я облегченно выдохнула. Значит, её можно сдерживать. Но антибиотик не убил её до конца — комок всё еще подергивался в центре чаши, выжидая.

В этот момент за окном послышался приглушенный шум. Я погасила свечу и подошла к стеклу. Внизу, у главных ворот Ордена, мелькали огни факелов. Кто-то прибыл в такой час.

Я узнала герб на плащах всадников еще до того, как они спешились. Королевская гвардия.

Стук копыт по мостовой смолк, сменившись резкими командами и звоном доспехов. Я быстро набросила поверх домашнего платья свой магистерский плащ и, не теряя времени, залила остатки опыта в чаше густым раствором антибиотика, который я уже успела развести в воде, чтобы окончательно заблокировать активность жижи.

Я спустилась по лестнице как раз в тот момент, когда Маркус, сонный, но с обнаженным клинком в руке, уже открывал тяжелые засовы ворот.

В холл ворвался холодный воздух и трое гвардейцев. Впереди шел офицер с красным опереньем на шлеме — личный порученец Наоки. Его лицо было бледным, а под глазами залегли глубокие тени.

— Магистр Айрин, — он коротко кивнул, даже не пытаясь изобразить вежливость. — Его Величество требует вашего немедленного присутствия во дворце.

— Сейчас? — я нахмурилась, поправляя перчатки. — В городе комендантский час, а у меня в подвале умирает охотник, привезенный из Хребта Тени.

— Именно поэтому вы нужны королю, — отрезал офицер. — Охотник, которого вы приняли, был не единственным. Еще три телеги заблокированы у Западных ворот. Стража побоялась впускать их в город после того, как одна из «опухолей» на телеге лопнула и...

Он замолчал, сглотнув.

— И что? — подал голос Маркус, сузив глаза.