Книги
Глава 8. Гнездо у Стены
Когда мы вышли из особняка Диего, ночной воздух Междустенья показался мне густым и липким. Мои ладони всё еще подрагивали — не от холода, а от того бешеного напряжения, которое я скрывала за маской безразличия в кабинете управляющего. Маркус, шедший рядом, выглядел так, будто только что увидел, как гора сдвинулась с места и заговорила на человеческом языке.— Айрин, — тихо позвал он, то и дело озираясь на стражников, патрулирующих рыночную площадь. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? Ты выставила условия человеку, который держит за глотку весь этот рынок. Ты ему буквально в лицо плюнула его же медяками!
— Я просто объяснила ему правила выживания, Маркус, — ответила я, потирая ноющий бок. Белая Смерть за поясе казалась непривычно тяжелой. — Он делец. А дельцы понимают только язык выгоды. Если бы я согласилась на его условия, через неделю я бы стала его собственностью, запертой в подвале. А я не вещь.
Диего, несмотря на всю свою нерасторопность, соображал быстро. Его жадность была лучшим гарантом моей безопасности — пока что. Прежде чем мы покинули его кабинет, он жестом подозвал Рикардо и что-то быстро продиктовал ему, не сводя с меня своего хищного взгляда. В итоге мне в руки сунули тяжелый медный ключ, покрытый патиной, и клочок пергамента с кривой печатью управления.
— На самой окраине, у северного поля, — проскрипел Диего, вытирая пот со лба шелковым платком. — Старая хижина одного из Йегерей. Он был из тех, кто следил за посевами, но лет десять назад ушел за Стену и не вернулся. Дом разваливается, но место уединенное, как ты и хотела. Рядом только лес и тишина. Я распоряжусь, чтобы там поставили караул. Один стражник, сменный. Чтобы всякое отребье, воришки или просто любопытные не лезли к тебе в котлы. Тебе же нужна тишина для твоих... чудес?
Сейчас, пробираясь через путаницу ночных улиц, я искала именно это место. Междустенье здесь менялось: исчезли добротные каменные лавки, сменившись серыми, покосившимися лачугами, от которых веяло безнадегой. Мы дошли до самого края, где городская застройка обрывалась, словно испугавшись близости великого Леса.
Место, которое выделил Диего, оказалось именно таким, каким я его себе представляла. Небольшой каменный дом, наполовину вросший в землю, сиротливо ютился в тени огромных, искривленных дубов. Его крыша давно провалилась, превратившись в груду гнилой щепы, стены густо облепил мертвый, серый плющ, а из щелей в пороге пробивалась жесткая, колючая трава, похожая на когти.
— Диего тот еще жук, — хмыкнул Маркус, пнув ногой гнилую доску забора, которая с жалобным хрустом развалилась. — Выделил тебе то, что и даром никому не нужно. Тут же работы на месяц для целой бригады плотников, чтобы просто крыша на голову не рухнула в первую же грозу. Посмотри на эти балки — они же трухлявые!
— Для тебя — месяц, Маркус, — я подошла к дверному проему, от которого веяло сыростью и забвением. — Для меня — разговор по душам.
Я не стала доставать меч. Просто присела на корточки у стены, там, где корни дуба впивались в фундамент. Я положила ладонь на шершавый, холодный камень, покрытый лишайником. Закрыв глаза, я постаралась отсечь все звуки города: далекие крики стражи, лай собак, шум рынка. Мне нужно было услышать другой ритм.
Глубоко под землей корни спали. Они были старыми, усталыми от многолетнего одиночества и веса камней. Я почувствовала их глухое недовольство.
«Проснитесь», — прошептала я, посылая теплый импульс своего дара через кончики пальцев. Это было похоже на то, как если бы я влила струю горячего масла в замерзший механизм. — «Мне нужно убежище. Станьте моей крепостью, и я напою вас силой, какой вы не знали десятилетиями».
Сначала ничего не происходило. А потом земля под моими ногами едва заметно дрогнула. Маркус за моей спиной охнул и попятился, едва не свалившись в канаву.
Сухие, ломкие плети плюща на стенах внезапно начали наливаться соком. На моих глазах они из пепельно-серых медленно превращались в изумрудные. Они зашевелились, словно пробуждающиеся змеи, медленно и уверенно поползли вверх, переплетаясь друг с другом. Это было невероятное зрелище: растения ткали живой ковер, затягивая зияющие дыры в стенах.
Мощный корень дуба, росшего вплотную к дому, со скрежетом шевельнулся под фундаментом. Я чувствовала, как дерево приподнимает просевшую сторону дома, выравнивая стены. Гнилые балки крыши не исчезли, но их оплели гибкие, невероятно прочные молодые ветви, создавая над головой живой купол. Листья плюща смыкались так плотно, что не оставалось ни единой щели для дождя. Моя фигурка Белокрылого Ворона дрожала, не от страха, а скорее от возбуждения. Такой огромной работой со своим даром я никогда не делала. Руки дрожали, я чувствовала усталость, но она меркла перед тем, что происходило с этим стареньким домиком.
Я тяжело выдохнула и открыла глаза. Лоб был мокрым от пота, а в висках застучало. Такая глубокая работа всегда забирала много сил — я словно пропустила через себя жизненный ток целого леса.
— Ты... ты что, сейчас на моих глазах дом вырастила? — голос Маркуса дрожал. Он осторожно подошел к стене и коснулся листа. Тот был холодным, плотным и на ощупь напоминал скорее выделанную кожу, чем обычную зелень. — Это же... это вообще законно?
— Это природа, Маркус. Она просто вспомнила, как расти, — я поднялась, отряхивая колени. — Помоги мне выгрести мусор. И будь осторожен с той ветвью в углу — она теперь заменяет несущую опору. Не вздумай её рубить.
Внутри хижины стало удивительно тихо и прохладно. Воздух здесь больше не пах гнилью — теперь он был пропитан ароматом свежей коры и листьев. Мы провозились больше часа, вышвыривая обломки старой мебели и кучу пыли. Я использовала свой дар еще раз, чтобы заставить корни в полу срастись в ровную, гладкую поверхность, похожую на паркет.
Когда с уборкой было покончено, я начала расставлять свои сокровища. Новые колбы из прозрачной смолы, узкие пробирки, медный котелок — всё это заняло свои места на полках, которые я «вытянула» из стенного плюща. Каждая склянка в свете костра казалась драгоценным камнем.
Я зажгла «Тихий огонек». Его синее пламя отразилось в стекле, создавая на живых стенах причудливые, танцующие тени. Это было скромное место, совсем не похожее на обычные дома в любом поселении, но это было моё место.
В дверном проеме послышался тяжелый, размеренный шаг и лязг металла. Мы с Маркусом одновременно обернулись. На пороге, освещенный луной, стоял стражник. На нем был потертый кожаный панцирь с эмблемой рынка, а в руке он сжимал короткое копье. Лицо мужчины было иссечено мелкими шрамами, а взгляд выражал крайнюю степень скуки.
— Господин управляющий прислал, — буркнул он, небрежно козырнув. — Велено стоять тут и гнать всех в шею, кто ближе десяти шагов подойдет. Зовут Бруно. Буду тут до рассвета, потом сменщик придет.
Он окинул взглядом нашу «живую» хижину, на секунду задержался на моих белых волосах, и в его глазах промелькнула тень суеверного страха. Но он быстро взял себя в руки — медяки Диего явно перевешивали страх перед «отмеченной». Бруно просто отошел к забору, прислонился спиной к дереву и замер, превратившись в неподвижную тень.
Я вернулась к столу.
— Вот видишь, Маркус. Диего боится, что я сбегу или что кто-то другой решит прибрать к рукам его «секретное оружие». Поэтому он приставил к нам охрану, которая на самом деле — слежка.
