Книги
Глава 2. Тропа Скорби
Лес за пределами моей деревни «Сокрытой в тени» всегда казался мне домом, но сегодня он ощущался иначе. Словно старый друг внезапно стал чужаком, который вежливо, но твердо указывает мне на дверь. Я шла по знакомым тропам, ловя спиной редкие взгляды патрульных. Они не нападали — приказ старейшин был ясен: не пускать в деревню, но и не охотиться на меня в лесу. Пока. Мы просто обменивались холодным молчанием. Мой черный плащ с белой полосой шуршал по высокой траве, и я чувствовала, как с каждым километром нити, связывающие меня с прошлым, натягиваются и лопаются одна за другой.Адреналин после стычки у ворот постепенно сменялся расчетливым спокойствием алхимика. Когда я вышла на границу земель деревни, мир вокруг стал суровее. Деревья здесь были выше, а их кроны — гуще, почти не пропуская солнечный свет.
По пути мне повезло. В тенистом овраге, среди переплетенных корней старого бука, я заметила яркие белые пятна. Волевик. Редкий цветок, чья красота обманчива. Очень нечасто встретишь его в пределах деревни. Очень давно я хотела себе их для экспериментов. Я знала, что его пыльца — это невидимое оружие, способное заставить самого крепкого воина забыть, зачем он вообще обнажил меч. Кратковременная потеря памяти и полная дезориентация — опасное сочетание.
Я действовала привычно: натянула на лицо плотную повязку, закрывая нос и рот, и достала свой любимый нож. Срезая стебли, я старалась не дышать слишком глубоко. Несколько образцов отправились в герметичную большую склянку, которых я наделала довольно много. «Из вас получится отличная бомба, — подумала я, представляя, как густое облако пыльцы дезориентирует врага. — Поможет, как ни крути».
Через пару часов я вышла к каменистой гряде. Мое внимание привлек холодный свет. Маленький ворон на застежке плаща внезапно ожил — нет, он не замахал крыльями, но его крошечные глаза-бусинки вспыхнули тревожным багровым светом. Я замерла, прислушиваясь. Я не знала, что подарок от мамы так может. Но я догадалась, что это свечение предостерегает меня.
Сверху, со стороны нависшей скалы, донеслось мерзкое, захлебывающееся хихиканье. Группами, как Злокрысы, они всегда ходят толпами.
«Скальные бесы», — пронеслось в голове. Драк рассказывал о них и о их смехе.B-ранговые монстры, не иначе. Гнусные приспешники демонов, опасные своей численностью и когтями, способными вскрыть Йегера, как консервную банку.
Я не стала ждать, пока они спрыгнут. Моя правая рука уже скользнула в поясную сумку, нащупывая гладкие бока двух бомбочек второго уровня. Ослепляющая смесь на основе едких свойств Мухомора и Дикоцвета.
Трое бесов сорвались со скалы одновременно, с противным визгом летя на меня сверху. Уродливые, серые, с непропорционально длинными челюстями.
— Ну-с, попробуем — негромко сказала я.
Первую бомбочку я разбила о выступ скалы прямо над собой. Раздался резкий хлопок, и пространство залило ослепительно белым светом. Я успела зажмуриться, но даже через веки почувствовала эту вспышку. Бесы, чьи глаза были настроены на полумрак пещер, взвыли. Их глазища вспыхнули болью. Если бы я не собиралась их убить, шанс того, что они снова увидят дневной свет крайне малы.
«Белая Смерть» вышла из ножен со свистом, который показался мне самой прекрасной мелодией.
Первый бес, дезориентированный вспышкой, упал на землю в паре шагов от меня. Я сделала грациозный пируэт — движение, которое мы с Драком повторяли тысячи раз. Клинок из белой крайстали рассек воздух, описывая идеальную дугу. Голова твари отлетела в сторону прежде, чем тело коснулось земли.
Второй бес, более крупный, попытался вслепую вцепиться мне в плечо. Я почувствовала запах его гнилого дыхания. Финт влево, короткий шаг назад — и я пропустила его мимо себя. Мой меч, послушный малейшему движению кисти, вошел ему точно под лопатку. Тварь дернулась и затихла.
Третий оказался самым хитрым. Он успел прикрыть глаза лапами и теперь заходил сбоку, готовясь к прыжку. Я видела, как он скалит свои острые зубы, способные прогрызть мою броню. Я не стала тратить вторую бомбу. Шаг навстречу, обманный замах сверху — бес вскинул когтистые лапы для блока — и я резко перевела клинок в горизонтальный разрез. Сталь прошла сквозь его лапы и шею, как сквозь масло. Крайсталь была не просто острой, она была продолжением моей воли.
Тишина вернулась мгновенно. Лишь три туши бесов остались лежать в пыли. Я посмотрела на свой меч — на белом лезвии не осталось ни капли их черной крови. Металл отторгал эту грязь.
Я вспомнила слова Драка: «За уши этих тварей в деревне дают награду». Я горько усмехнулась. Награда мне больше не светила, но старая привычка взяла верх. Я аккуратно срезала уши бесов и убрала их в отдельный мешочек. Пусть лежат. Как напоминание о том, что я всё еще Йегер, даже если моя деревня считает иначе.
К вечеру я нашла идеальное место для ночлега — небольшая возвышенность с крутым склоном с одной стороны. Отличный обзор. Я разожгла крохотный костер, скрыв его свет камнями.
Ужин был скудным, но я не чувствовала голода. Я лежала, а вдоль моего тела, от плеча до бедра, покоился мой меч. Холодный металл дарил мне больше спокойствия, чем любые стены.
Глаза фигурки ворона погасли — опасность ушла. Но я знала: завтра начнется подножие Гор Скорби. И там бесы покажутся мне милыми домашними зверушками.
Перед сном я думала о маме с папой. Ворон мягко и тепло отзывался на мои прикосновения. Всё же, родители любят меня. Да, по-своему, другого и не может быть. С моим то "проклятием", как все в деревне говорят.
Я лежала, глядя в беззвездное небо, которое в этих краях казалось еще более чужим. Холод меча сквозь ткань формы странным образом успокаивал, но сон не шел. Мои мысли, против воли, ускользнули назад, в «Сокрытую в тени».
Я еще раз вспоминала маму. Её руки, вечно пахнущие свежей землей и какими-то терпкими травами. Как она умудрялась сохранять тепло в доме, где отец, Дагмор, всегда был холоден, как гранитная скала? Он ведь любил меня, я знаю, но его Воля Крови требовала от него быть воином, а не отцом «белоголовой» девчонки. Иногда мне казалось, что он видит во мне не дочь, а свое главное поражение.
Я коснулась пальцами Белокрылого Ворона на груди. Мамуля... она ведь рисковала, создавая этот артефакт. Если бы отец узнал, сколько сил она вложила в эту "игрушку" для изгнанницы, он бы не промолчал. Я думаю, что мама всегда верила в мою смышленность, в мои зелья больше, чем в старые ритуалы Йегерей. Этот ворон был её последним шепотом: «Ты справишься, дочка».
Я достала из сумки Жевуна и посадила его рядом на плоский камень. В слабом свете затухающих углей мне вдруг показалось, что пуговичный глаз игрушки на мгновение блеснул мягким желтым светом. Я моргнула, тряхнув головой. Показалось? Или старая игрушка, пропитавшаяся за годы ароматами моей лаборатории, тоже начала меняться, как и всё вокруг меня?
Я притянула Жевуна ближе. Мама сшила его, чтобы он пожирал мои страхи. Что ж, сегодня у него был богатый ужин.
— Спокойной ночи, дружище, — прошептала я, закрывая глаза. — Завтра нам обоим понадобятся силы».
Засыпая, я думала о том, что в Сокрытой в тени сейчас гасят огни. А мой огонь только начинает разгораться.
