Глава 2. Кармель. Поиск жилья
Она не раз перебирала события прошлых лет, пытаясь вспомнить развилку, на которой было принято неправильное решение. Перебирала и убеждалась — дорога была прямой. Просто завела не туда.Когда маме стало хуже, она ушла в академический отпуск, чтобы сидеть рядом, ездить в больницы, подрабатывать, чтобы покупать дорогие лекарства. Сначала она сушила колоски, ирисы, розы и мальвы и вязала скрутки для часовен Хлебодарной, но за это платили очень мало и пришлось искать другой заработок на дому. Выставка «ведьминых бутылочек» натолкнула ее на мысль открыть маленький бизнес — почтовую рассылку сувениров без заверения, что они обладают магической силой. Кармель накупила пузырьков с пробковыми пробками, насушила трав и плодов шиповника, рябины и боярышника, промыла несколько порций речных камушков и песка и сотворила первую партию бутылочек, запечатав воском. Описание в объявлении в газете было туманным: клевер притягивает деньги, шиповник дарит здоровье, рябина и боярышник защищают от злых духов. Первая партия бутылочек разлетелась, как стая бабочек от порыва ветра. Кармель не поленилась, съездила в Минеральные Бани, заказала в библиотеке несколько книг по травоведению и шакальей магии, а после прочтения сделала копии некоторых страниц.
Заготовка ингредиентов и изучения составов и заклинаний отвлекали до момента смерти мамы. Из больницы позвонили в дом старосты — мама телефон не проводила, не хотела — и печальную новость узнала не только Кармель, но и вся община.
Она была честна с собой, и даже сейчас, с осадком мути в виде ссор и развода, признавала, что Юзеф тогда ей очень сильно помог. Он и во время маминой болезни помогал: возил Кармель на машине куда требовалось, ездил за лекарствами, постоянно что-нибудь оплачивал. И все скорбные заботы взял на себя — Кармель смогла выплакаться в пустом доме, прикасаясь к вещам, превратившимся из надобности в память о покойной. И на кладбище поехала, взяв охапку цветов из ведра, услужливо поданного Юзефом. Ничего делать не пришлось, только горевать.
Юзеф был рядом, и Ярмил постепенно выветрился из памяти. Иногда Кармель казалось, что она чувствует его запах, накатывало ощущение — протяни руку и коснешься застенчивой силы, услышишь глубокий голос, слова, выговариваемые с небольшой запинкой. Поначалу ей показалось, что Ярмил заикается. А потом поняла — он обдумывает фразы, прежде чем произнести вслух.
Если бы Ярмил приехал или позвонил в общину, она бы сорвалась с места, отправилась с ним или к нему хоть на край земли. Встречи не случилось, и она продолжила расширять свое почти колдовское дело: денежные бутылочки, мешочки на удачу, облепленные пластмассовыми божьими коровками, амулеты от сглаза. И здесь Юзеф служил подмогой. Они ездили в Лисогорск, где Кармель скупала на распродажах товары для рукоделия, запасаясь бисером, искусственными камушками, бусинами, кабошонами, декором, лентами и шнурками, мешочками и коробочками, крохотными фетровыми игрушками. Юзеф распиливал стволы и ветки, делал разнообразные деревянные заготовки для оберегов, росписи и декупажа, упаковывал готовый товар и отвозил заказы на почту.
Они поженились без конфетно-букетного периода, без пылкой страсти. Потому что их уже обвенчала молва, у них было общее дело и более-менее совпадали привычки — камнем преткновения служила окрошка, но это можно было пережить. Кармель купила прямое белое платье с расшитым вырезом и манжетами, Юзеф достал из шкафа костюм, в котором был на выпускном вечере в школе, и они, расписавшись в мэрии, закатили скромный пир на столах, вытащенных на общинную площадь. Тогда-то Кармель и узнала, что ее считают ведьмой. Это слово шепотом произносили за спиной, а потом и вслух — одна из соседок посочувствовала матери Юзефа, которую Демон Снопа одарил негожей невесткой. Кармель ожидала, что свекровь одернет злоязычницу, но та только вздохнула и махнула рукой.
Обвинения сработали странным образом — Кармель еще несколько раз съездила в библиотеку, побывала в Лисогорском хранилище рукописей и начала читать заклинания над оберегами и бутылочками. Продажи пошли лучше — она разместила несколько объявлений в интернете, и под ними часто писали благодарственные отзывы. Ее амулеты и бутылочки помогали и людям, и оборотням. Это было удивительно, и Кармель решилась поработать со свечами — покупала готовые, разогревала на солнце, закатывала в травяную смесь, читая наговоры, и продавала в три раза дороже. Покупали. И снова писали благодарственные отзывы.
С сувенирно-колдовской торговлей ладилось, а с семейной жизнью — нет. Кармель быстро забеременела, родила сына Рычека, и это ни капли не скрепило отношения с Юзефом и его родственниками. Сын выглядел как волчонок — мелкий, тощий, но на шакаленка не похож, только уши чуть крупнее волчьих. Проявилась кровь отца Кармель, по фотографиям было видно, что внук — вылитый дедушка. Юзеф этим был страшно недоволен, впервые проявил осведомленность и предъявил обвинения: «Ты его как будто от того волка, по которому вздыхала, родила. Не в библиотеке ли вы встречались? Тебе там как медом намазано было!». Кармель от попреков потеряла дар речи, потом начала оправдываться и защищаться. Юзеф напирал, требуя признание, уходил ночевать в родительский дом, возвращался, чтобы выполнять свою часть работы и снова уходил.
В нервной обстановке, да еще с маленьким ребенком на руках, Кармель почти перестала делать бутылочки и свечи впрок — только постоянным покупателям, которые повторяли заказы. Денег стало значительно меньше, Юзеф снова предъявил претензии и нарвался на скандал. Кармель выставила его вон с треском и швырянием чашек, а вслед пообещала: «Прокляну!». Тот факт, что Юзеф на следующий день сломал ногу, оступившись на крыльце, укрепил ее репутацию ведьмы и жизнь в общине усложнилась вчетверо. Уезжать было некуда. Кармель посчитала имеющиеся и возможные доходы, посмотрела на ценники съемных квартир в Лисогорске и Минеральных Банях, и расстроилась. Одна бы она рванула куда глаза глядят, но у нее на руках был Рычек, который много капризничал, мало ел и требовал внимания. Пришлось стиснуть зубы, выставить мамин дом на продажу и надеяться, что на него найдется какой-нибудь покупатель-шакал, желающий сменить городскую квартиру на домик и огород в общине.
Кармель прождала почти три года. Рычек рос, отпраздновал четвертый день рождения в Болотнице — в одиночестве, потому что сына ведьмы не подпускали к другим шакалятам. А потом — после того, как Кармель осмелилась и в дни весеннего равноденствия сделала для себя бутылочку на прибыток и удачу — к дому подъехали покупатели.
Шакалье семейство явилось в Болотницу из Минеральных Бань. Старшее поколение, когда-то переселенное из затопленной общины, возжелало купить себе дачу, чтобы летом копаться в огороде, а на зиму возвращаться в городскую квартиру. Покупательница разыскала в Болотнице свою троюродную тетушку и намеревалась поражать ее воображение экзотическими рецептами пирогов, а на чаепитиях обсуждать остальных многочисленных родственников. Сыграло роль и то, что Кармель продавала дом недорого, для дачи как раз, и согласилась на ипотеку — документы были в порядке, земельный участок оформлен по всем правилам.