Мы притормозили с парнями на первом этаже перед раскрытой дверью в каморку коменданта, откуда из-за стола за нами пристально следила Варвара Баженовна. Женщина старая, но бойкая. И жуткая: одним взглядом она могла парализовать не хуже ауры адской гончей. Говорили, что она потомственная ведьма в седьмом поколении, и поэтому боялись пуще любого преподавателя вместе с ректором.
Толик хотел повторить учебный материал, а Марат собирался переодеться для вечерней отработки в хлеву. Новенькому предусмотрительно выделили отдельную комнату, чтобы сохранить его тайну, но версия для всех была более тривиальная: так вышло, что ни к кому подселить его не получилось.
Попрощавшись с ребятами, направилась на лестницу, которая отлично просматривалась с места комендантши. Парни же пошли дальше по коридору, побеспокоив старые скрипучие вертушки, выполнявшие в первую очередь роль сигнализации. Через них было сложно перепрыгнуть или проползти, чтобы избежать неприятного звука, а шум не смазанных годами деталей будил Варвару Баженовну, если та вдруг задремала за разгадыванием кроссворда.
Открыла своим ключом комнату и, войдя, ощутила опасность. Мягкий полумрак сглаживал очертания предметов, вынуждая протянуть руку к выключателю. Вспышка света расставила всё на свои места, и тревога из-за притаившейся опасности сменилась возмущением.
– Что вы тут делаете? А если бы моя соседка пришла первой? – Поджала губы, уставившись на тёмную фигуру, растянувшуюся на моей кровати.
– Петрова после ужина всегда проводит время с Сидоровым, – чуть сиплым голосом ответил Волков, опустив руку, которую он закинул за голову для пущего удобства.
– Это не оправдание, чтобы заваливаться в чужую постель. Тут вам не домик трёх медведей! – злилась я наглому вторжению.
– Кхм... – прочистил горло ректор и сел на край кровати. – Меня сморило после сытного ужина, – продолжил оправдываться он.
– Так шли бы к себе... – пропыхтела под нос, уставившись на взрослого мужчину творившего что-то не подобающее его положению. Или?.. – Вы не ответили на мой вопрос: что вы тут делаете?
Волков встал. Его высокая фигура в деловой костюм, несуразно смотрелась на фоне девичьей комнаты, заваленной книгами и косметикой – ему здесь не место.
– Хотел напомнить – ещё раз, что призывать фамильяров разрешено только в рамках занятий. Продолжите дёргать меня или... Рекса – придётся накладывать более действенные запреты. – Волков зыркнул на меня из-под упавшей на лицо чёлки. Мурашки пробежались по коже, заставив сердце тревожно забиться в груди. Он не шутил и свою угрозу приведёт в действие, если я не начну чётко соблюдать правила академии.
– Ладно. Простите. Это больше не повторится.
– Правда? – удивлённо выдал ректор и широкой ладонью зачесал волосы назад.
– Да. Мне поклясться жизнью своей мамы?
– Нет. Не хочется подставлять вашего родителя под внезапную смерть. Виноватым в итоге буду я, а не тот, кто не умеет следовать правилам. – И снова посмотрел на меня, но уже с укором.
Думает, раз старше, то лучше всех всё знает?
– Я умею следовать правилам.
– Не заметил подобной склонности в вас, – заявил Волков, развернувшись ко мне лицом и засунув руки в карманы брюк.
– Плохо смотрели, – огрызнулась я, размышляя: через сколько секунд стоит воспользоваться силой призывателя и выпроводить ректора из комнаты?
– Пообещайте, что с этого момента, вы будете призывать фамильяров только в соответствии с договорённостью: нового для учёбы, а первого в кране чрезвычайном случае. И коснитесь этого, – выставил он условие, вытащив одну руку из кармана,чтобы протянуть в мою сторону небольшое изделие белоснежного цвета в технике макраме.
– Эт-то... Это же оберег, на котором клянутся девочки, идущие на половину мальчиков, – узнала я оберег и подняла удивлённый взгляд на ректора. – На нём можно клясться по любому случаю? – не поняла я.
– Клясться? – Он нахмурился. – Я прошу от вас обычное словесное обещание. Если вы его нарушите, то я буду в праве перейти к более действенным вариантам взращивания дисциплины.
– Что?
Волков сделал шаг в мою сторону, закрыв свет, льющийся от люстры. Подняла подбородок, сохраняя с ним зрительный контакт.
– Я хочу увидеть, что вы способны управлять не только своими фамильярами, но и собой, – просипел он, продолжая протягивать мне оберег.
Эти слова меня возмутили, но тон голоса Волкова окутал вязкой паутиной страха – это не может быть воздействие его ауры. Нет... Я же увеличила дозу отвара чертополоха. Но... Почему я с опаской дышу, не решаясь на глубокие вдохи, и сердце в груди морзянкой барабанит какое-то срочное послание прямо в уши?
– И все девушки делают то же самое.
– Ч-что?.. – сбивчиво выдохнула едва слышно и часто заморгала, вынырнув из омута своих мыслей.
– Клянутся перед тем как коснуться оберега. Их клятва – всего лишь слова, по которым о них потом делают вывод.
– То есть... оберег работает не так... – указала пальцем на ажурное переплетение узелков.
– Нет, не так. Оберег оберегает того, кто его коснулся, а не причиняет вред, если нарушается клятва, – это вы должны были проходить на первых занятиях артефакторики. Хотя... – Волков поднял глаза к потолку, и мне наконец-то стало легче дышать. – При нарушении клятвы кто-то да страдает. В любом случае, – добавил он, снова посмотрев мне прямо в глаза. Оцепенение с новой силой опоясало грудь. Я терялась в мыслях, не понимая, как избавиться от неприятной тревоги и успокоить бешено колотящееся в груди сердце.
– Тогда... – голос просел, и слово вылетело, словно перепуганный птенчик, не дозревший до полётов. – Тогда, что именно делает этот оберег?
– Оберегает, – с ухмылкой произнёс Волков, явно насмехаясь надо мной... глупой...
Краска ударила в лицо. Сжала ладони, напоминая, что лезть на ректора с кулаками, – не самый мудрый поступок, когда хочешь выпуститься с дипломом, а не после отбывания наказания из места более отдалённого и закрытого, чем наша академия.
– Мне выгодны те сказки, что напридумывали студенты об этом обереге, – признался Волков. – Поэтому просто дайте мне клятву, коснитесь оберега и я уйду. Или вы намерены тянуть до возвращения Петровой?
– К чему всё это?.. И обязательно надо было вваливаться в мою комнату?
– Да. Потому что этот вопрос надо закрыть как можно скорее. Иначе... – Волков подался вперёд, отчего я прогнулась назад, желая сохранить между нами приличествующее расстояние. – Я бы не сомкнул глаз, думая, что вы дёргаете Марата в свою комнату.
– Ночью? – ошарашенно выдала я и пошатнулась, теряя равновесие.
Сердце забарабанило с утроенной силой, призывая всё тело исправить ситуацию, но парализующая близость ректора, не позволила между мыслями о красоте мужских глаз и пышности тёмных ресниц проскочить хоть одной дельной идеи.
Знакомый жар окутал всё тело, но то было тепло не пришедшего на помощь адского пса, а вполне настоящего мужчины, крепко прижавшего меня к себе.