Глава 14
Первый вечер в лесу закончился как-то очень быстро. Наверное потому, что несмотря на бодряще холодную воду, засыпать я начала еще в речке. Мокрой сомнамбулой кое-как добрела до костра, сцапала в охапку кота, чтобы согреться и почти не открывая глаз съела все, что мне прямо под нос подсунул работодатель. По ходу дела он что-то все время ворчал, бухтел и, кажется, изощрялся в остроумии, но я была уже настолько сонная, что молча кивала на все пространные и ехидные сентенции, особенно в них и не вслушиваясь.
Ворчание поменяло тональность, пару раз мне даже послышался тяжкий вздох усталого бронтозавра. А потом меня под ручки переместили ближе к елке, укутали в одеяло, обложили котом и в довесок крепко обняли. И я отрубилась окончательно…
Следующий день прошел под эгидой крепко сжатых зубов. Болело ВСЕ!
Никакие Нойрины тренировки не подготовили мое пухленькое и, черти его погоняйте, женственное тельце к таким нагрузкам. Оптимистические мысли про “вот так и похудею” испарились примерно к полудню, дальше я перла на одном упрямстве. Даже вчера мне не было так тяжело.
Я бы точно сдохла, если бы не знала из предыдущего опыта - это нормально. Надо только не сдаваться, перетерпеть, стиснув зубы, и скоро станет легче.
А кроме того, постепенно втягиваясь в ритм, разогревая закостенелые мышцы на ходу, я с новой стороны увидела своего проводника. Знаете, в горах и вообще в походах, особенно длительных, все стороны человеческой натуры проявляются очень ярко. И если ты жлоб и мудак - этого не скроешь, как ни старайся. Самое потаенное, то, что в городе можно спрятать под напускной доброжелательностью и “коммуникабельностью” вылезает на свет божий во всей своей красе.
Так вот… спутник мой не был ни мудаком, ни жлобом. И даже сволочью он не был, несмотря на острый язык и непреодолимую склонность доводить окружающих до белого каления.
Шон язвил, он поддразнивал, он не давал мне скатиться в уныние и жалость к себе, потому что его подколки здорово подогревали мой собственный азарт, злость и упрямое “врешь, не возьмешь!”. А кроме того, я очень оценила то, как умело он отслеживал мое состояние, как вовремя давал отдышаться и вовремя же подпускал шпильку, подгоняя меня в нужных местах. Стоит признать, без его помощи я скопытилась бы уже к середине дня, а так ничего… ползу.
Когда красное, румяное, как булочник у печки, толстобокое солнышко скатилось вниз и зацепилось краем за сухую макушку дальней елки, мне, наконец, позволили упасть. Но, опять же, опытный товарищ уже через двадцать минут снова меня растормошил, напоил каким-то отваром, не переставая уютно и уже привычно буркотать что-то себе под нос, и отправил за дровами. Ну и правильно… потому что все остальные заботы по устройству лагеря он взял на себя, а я не развалюсь, если притащу несколько сухих веток.
Кошак уже внес свою лепту в общий котел - заохотил еще одну дикую курицу. Вчерашнюю мы съели на завтрак - я даже не заметила, когда работодатель успел ее выпотрошить, снять кожу вместе с перьями и закопать в кострище, обмазав глиной. Интересно… ну, то есть, я понимаю, что опыт не пропьешь, и в “прошлой” жизни не раз опекала новичков в походах. Иначе ведь просто не дойдут… это только со стороны кажется каким-то невероятным колдунством, а втянешься - и ничего вроде сложного. Но сам факт того, что Шон не просто умел сам о себе позаботиться, но и вполне успешно “колдовал” вокруг меня - говорил о многом.
Этот вечер закончился так же, как и предыдущий: купание в уже не такой холодной реке, ужин с закрытыми глазами и каменный сон между двумя моими спутниками - носатым и хвостатым.
А вот на третий день я с удивлением поняла, что не так все плохо с этим новым нимфотелом. Оно проснулось довольно бодрым, с удовольствием поддержало мои начинания с “легкой растяжкой” и вполне охотно топало вслед за Шоном почти до самого обеда. Последний час до дневного привала, правда, опять выдался тяжеловатым, но это ни в какое сравнение не шло с тем, что было вчера!
А вечером выяснилось, что я уже способна не просто слышать Шоновы подколки как некий фон, на равне с птичьим пением и шумом реки, но и воспринимать, и даже отвечать. Не знаю, кто из нас больше этому обрадовался, но по-моему он.
Вылилась эта его радость в то, что мы не поделили кота. То есть, работодатель уже смирился с моими поползновениями в сторону его одеяла и широкой груди, но потребовал, чтобы в таком случае пушистый грел его спину, а не мой живот.
С полчаса мы азартно спорили и обменивались остротами, а кот с большим удовольствием следил за представлением. Потом, так и не договорившись, решили провести честные выборы. В смысле - предоставить выбор Коту.
Ну, я в принципе знала, чем это закончится. Даже самые обычные мурлыки в нашем мире не дураки устроиться с максимальным удобством, а этот местный вундеркинд от кошачьих сто пудов уржался про себя над двумя сумасшедшими человеками, и демонстративно влез под одеяло точно между нами. Типа, и вам хорошо, и мне с двух сторон теплее.
Мы с Шоном оценили маневр… переглянулись… я закусила губу, работодатель выразительно наморщил нос… кот с наслаждением потянулся и удовлетворенно муркнул… какая-то невезучая пичужка с заполошным чириканьем шуранула сквозь кусты, испугавшись нашего дружного хохота.
Этим вечером, прежде чем уснуть, мы даже успели поболтать. Видимо, двухдневное опекунство хорошо сказалось на нас обоих, и болтать было… легко, даже приятно.
Началось с того, что я опять приползла из реки, чистая, но холодная, как заправская русалка. И теперь усиленно грелась о того, до кого было проще дотянуться - то есть одной рукой зарылась в шерсть котовичу, а другую нахально подсунула горячему работодателю. Хорошо ему с очищающим амулетом… в воду не суется третий день и даже потом не пахнет.
Мой маневр он оценил по-своему:
- О, замерзшая-то ты замершая, но судя по всему в постели-то горяча. Вон какой концерт в таверне устроила. И который день уже сама ко мне под бочок подкатываешь.
- Я не к тебе, а к одеялу, не путай. Вот ему я готова отдать не только все свои пышные прелести, но и сердце! - а чего бы и не помериться остроумием, если силы и желание есть? Под его одеялом действительно тепло и очень уютно.
- Бессердечная изменница! - патетически провозгласил Шон, умащиваясь поудобнее и отпихивая от лица кошачий хвост. - Я то к тебе со всей душой. А ты на вторую же ночь уже мне изменяешь.
- А в первую с кем изменяла? - заинтересовалась я, в свою очередь пользуясь удобным случаем и забираясь рукой под его куртку - ничего личного, только тепло!
- А в первую ты мне даже не дала. Коварные Женщины! - по руке шлепнули, но настойчивость города берет. Особенно если отвлечь объект разговорами.
- А ты думал! Где ты видел нековарную женщину? И вообще, у нас, считай, побег по расчету, а не по любви, так какие могут быть претензии? Ты же бурхаши не надел? Вот и нечего… просить супружеского долга! - выдала я, чувствуя, как блаженное тепло сквозь нитяные перчатки растекается по озябшим пальцам.
Шон набрал в грудь воздуха, чтобы ответить что-нибудь эдакое, но всего на мгновение замешкался, очевидно, выбирая эпитет посочнее. В этот момент я не выдержала и хихикнула, ну и… опять всех птиц в округе распугали своим хоровым ржанием.
- А ты что, и это пыточное устройство с собой потащила?. – отсмеявшись, спросило начальство, с преувеличенным ужасом косясь на мой рюкзак.
- Нет… к Шель… Зельме в седельную суму упаковала. В расчете на то, что еще встретимся! - я имела в виду “встертимся с Шельмой”, но пояснять не стала, пусть боится, вот!
- Что ж, во всяком случае до города за свою честь можно не опасаться. А то кто тебя знает, - Шон сладко потянулся, зевнул, прикрыв рот узкой ладонью, а потом покосился на меня с тем же преувеличенным подозрением.
- В смысле коварно подкрадусь ночью и напялю на тебя железные подштанники, пока ты спишь? - я даже привстала на локте, так же преувеличенно демонстрируя энтузиазм. - Ну… интересная мысль. Спасибо за идею!
- Бабы, стремящиеся замуж и не на такое способны, так что… - “неуловимый” Шон дернул меня за руку, заставляя снова лечь. - Не крутись, все равно не дамся.
- А что, за тебя так много народу замуж рвется? И все с бурхашами? - мне и правда стало любопытно. Нет, он вполне привлекательный парень, а рубильник только добавляет в моих глазах харизмы и неповторимости. Но неужели прямо толпами бабы? - Это протому ты больше по лесам бегаешь и гримируешься профессионально?
- С бурхашами, конечно, не все, но желающих достаточно, - мне показалось, или в его голосе прозвучало некое самодовольство. И глаз вон блестит в темноте, любопытный такой, вроде как невзначай искоса на меня поглядывает.
Не буду же я разочаровывать мужика. Так что пододвинулась поближе и демонстративно стала разглядывать его самую выдающуюся часть тела при слабых отблесках костра:
- А чего в тебе такого суперзавлекательного? Расскажи, вдруг и я проникнусь?
Он тоже ко мне развернулся, пожал плечами и выдал:
- Деньги, а еще хоть и неофициальное, но звание лучшего и талантливейшего проводника. Так что…
От скромности товарищ не помрет, это точно. Вот только странно, что он про деньги и профессию вспомнил, а про собственную мужскую привлекательность - нет. Вроде и не мое дело, но вот прямо черти вилами в бок колют поднять эту тему.
- А-а-а… - разочарованно потянула я. - Деньги… и только? Это скучно… вот нос у тебя - это я понимаю - НОС! За него я бы может и сама вышла.
Ну и чего он ржет теперь? Я, между прочим, абсолютно серьезна. Такой шикарный шнобель...
- А что так? - успокоившись, переспросил Шон. - Ты не мечтаешь о богатом муже которого постоянно не будет дома?
- Хм… нет, против богатства я ничего не имею. В дополнении ко всему остальному… да и то, знаешь, слишком много - не надо. Это накладывает на людей особый отпечаток, а еще кучу ограничений. Нафиг. А насчет не бывает дома - а зачем тогда он вообще нужен, этот муж? Просто для галочки? Это тоже скучно…
И тут я ни капли не кривила душой. Не знаю как здесь, а дома я вполне могла обеспечить себя сама, и богатый папик мне был не нужен. Друг, любовник, человек, с которым рядом просто уютно, легко, надежно и не скучно… это да. Это мечта...
- Знаешь, ты либо очень искусно врёшь, либо тебя действительно воспитывал папаша леший где-то в неведомых дебрях, - нда, не оценил товарищ мою откровенность.
- А чем плох папаша леший? - пожала я плечами, пряча смешинки в глазах. Мужики… во всех мирах одинаковые.
- Потому, что эти дети природы ничего не смыслят в жизни толпы, – наш разговор как-то резко перестал быть шуточным. На поляну опустилась тишина.
- Тут ведь нет толпы, - вздохнула я через пару минут, покрепче притискивая в себе задремавшего под нашу болтовню Кота. - Только ты и я. Какой смысл играть в непонятные игры, придуманные непонятно кем и для кого? Лучше уж быть собой, даже если и троллить друг друга - то чисто в свое удовольствие
- Троллить? - Шон приподнял голову и недоумённо нахмурил брови. Вот жеж, что интернет-сленг с иномирянами делает...
- Дразнить друг друга, беззлобно, чтобы просто было смешно. Подкалывать. Это так… мммм.... в лесу говорят! - выкрутилась я, мысленно хихикая.
Работодатель тоже тихо засмеялся в кулак.
- А причём здесь тролли? Чем лесовикам не угодили эти молчаливые, монументальные трактирщики?
- Нуууу… - ой, точно, Нойра же рассказывала, что трактиры в этом мире очень часто держат тролли! Хи! - Я сама еще ни одного не видела, может они так между собой развлекаются? Пока их посторонние не видят? Соберутся такие на слет трактирщиков, в самой гуще леса, в секретной избушке, двери закроют и давай… троллить друг друга!
Шон явно попытался представить эту картину, но судя по дергающемуся глазу - получалось плохо.
- Ладно, давай спать, жертва природы.Так и быть, раз бурхаши сейчас далеко, будем считать что я тебе поверил.
- Чего это жертва? Я в крайнем случае дитя… природы. Давай. Пусть тебе веселые троллики приснятся...
И нечего так громко хрюкать мне в макушку, подумаешь… нормальное пожелание.
Шон.
Четыре дня все шло нормально а потом…
Первой тревожной ноткой стали птицы. Я даже не сразу понял ,что именно стало не так и лишь вспорхнувший откуда то сбоку плавунок привёл меня к осознанию - тишина. Не было того Разномастного Птичьего гомона, что обычно сопровождал нас в дороге. Хищник? Люди? Нет, даже не это главное...с какой стороны?
Лая собак я не слышал, так что скорее хищник, хотя...не всегда охота сопровождается звуковыми эффектами, особенно если это охота на людей. Ведь я специально прокладывал маршрут, чтоб не наткнутся ни на одно гнездо местных хозяев территории. Очень удобно, что единственными опасными для человека животными , оккупированными этот участок леса , были лярусы.
Охота на них в этот период была строго запрещена, их красивая шкура очень ценилась и потому буквально каждая особь была на счету у местных князьков, что уж говорить про гнезда и лежки.
У них как раз летом рождаются кутята и самки никогда не отходят далеко от детей, в то время как самцы охотятся в основном за упитанными дикими козлами и баранами в предгорьях . Так что достаточно удалённое от гор русло реки было идеальным выходом для пути летом - ни хищников, ни охотников.
Но лес все так же тревожно молчал, заставляя меня непроизвольно ускорять шаг и не обращать внимание на то, что девушка за мной еле поспевала. Все чувства буквально орали в голос - бежать, прятаться. Но...куда? От кого? В какую сторону?
На все вопросы сразу ответил Лесной Призрак. Животное с дикими испуганными глазами и задранным трубой пушистым хвостом промчалось у меня между ног вниз по течению. Согласитесь, прямее намека и не придумаешь. Подхватив за локоть девчонку, я что есть мочи рванул за мохнатой сигнализацией. И понял, что мы не успели...
Хищник выпрыгнул нам наперерез, бесшумной и неотвратимой смертью. Тортрравлле! Самка! И не просто самка, а потерявшая кутят. Иначе бы эту мохнатую красавицу и за хвост из гнезда было бы не вытащить.
Обломок усыпляющего артефактного дротика в холке говорил сам за себя.Кутят выкрали люди прямо из гнезда. За такое браконьеров сразу вешали на городской площади, если ловили. Ну а если не ловили… кутёнок ляруса это прибыль, огромная прибыль. Ради неё и телепорт прикупить не зазорно, а уж порошок отбивающий у животных нюх, или простую "заметалку следов" тем более.
Вот только у нас ни того, ни другого не было. А взбешенная мать, потерявшая детей, логично признала в ближайших найденных двуногих виновников. И ей не важно, что кутятами от нас даже не пахнет, главное - утопить своё горе в крови.
- Твою маааать... - шепотом сказала девчонка, медленно пятясь. - Писец пришел...
Не знаю что значит таинственный писец и что он ей такое когда то писал , но судя по интонации, она прекрасно поняла наше положение. А вот двигаться было не лучшей идеей, и смотреть в глаза хищнику тоже.
Первый удар на себя приняла кинутая в зверя котомка, но это дало не более нескольких секунд, пока животное отряхивало морду от расплескавшегося из фляжки излишне пахучего настоя. Убежать вряд ли выйдет. Если только..... я с отчаянием всмотрелся в противоположный берег реки. Плыть - не выход. Если бы был один - можно было и попробовать, но девчонка....либо течение снесет, либо зверь догонит. Лярусы отличные пловцы.
Остаётся только одно. И как бы мне после этого окончательно не скопытиться.
- Хватайся, - девчонка непонимающе уставилась на меня, но протянула руку, - да быстрее же, дура! - я дёрнул ее за протянутую руку и как можно сильнее прижал к себе. - А теперь молись....- прошептал на ухо, смотря в глаза приготовившегося к очередному прыжку хищника.
Телепорт. Ноги подогнулись и наши тушки с грохотом и плеском повалились на противоположный берег, частично оказавшись в воде. Получилось! На пару метров ближе задуманного, но и этого вполне достаточно. Лярус вряд ли решится пересекать слишком широкий и бурный водяной поток.
В глазах запрыгали разноцветные букашки, а картинка мира начала бодро уползать вправо. Ещё несколько секунд и откат не заставит себя ждать. Буду беспомощнее придущенного кутёнка.
- Если сдохну, деревня вниз по реке, - только и успел произнести я, - а если нет… кха… надеюсь, кхе-кхе , ты будешь со мной… неееежной , - тело скрутила дикая судорога и наступила благословенная темнота. Когда проснусь будет плохо… очень... если проснусь.
Полина:
Я уже успела забыть, оказывается, как это здорово - просто идти куда-то по совершенно диким, новым местам, где за каждым кустом ожидает что-то незнакомое и интересное.
Рядом с Шоном как-то само собой вернулось то потрясающее чувство безвременья и безопасности, ради которого, собственно, я так любила долгие походы подальше от цивилизации.
Мы просто шли, и постепенно становилось неважно - куда, зачем. как долго… я могла бы так идти хоть всю жизнь. Да, полным полно мелких бытовых неудобств, но я давно научилась довольствоваться тем, что имею. Да, рано или поздно придется выползать из леса к людям… но это потом, не скоро…
И вдруг все разом кончилось. Из густого подлеска прямо мне в глаза глянула… смерть. Здоровенная такая, метра полтора в холке, пушистая, как то самый внезапный северный зверек. Если бы не бешеная, злобная ярость в раскосых янтарных глазах с узким кошачьим зрачком - зверюга бы показалась мне даже красивой.
Но помесь рыси с гиеной не собиралась давать мне налюбоваться, и ее свирепый рык подстегнул гораздо лучше Шоновского пинка.
Вот только убежать в лесу от такой кошечки-гиеночки - это сказки. Я только и успела на бегу подумать - а вдруг… вдруг после того, как это тело умрет, я вернусь домой?
Но у моего спутника были другие планы. Я не успела ничего понять, как меня схватили в охапку, крутанули в воздухе, потом мир полетел кувырком… и вывалил нас в ледяную воду, хорошо, у самого берега. Противоположного…
Пока я ошалело крутила головой и пыталась понять, как этот ненормальный умудрился так колдануть, чтобы еще и меня, антимагичную такую, телепортировать, герой дня вдруг снова поменял свои планы и вознамерился помереть сам.
Едрить-колотить, только этого не хватало! Героин, мать его, самопожертвенный… нет, оставаться наедине с большой кисой и ее зубами мне не хотелось, но и скрюченный труп вместо носатого работодателя меня тоже не устраивал. Ни в каком месте!
Тихо матерясь сквозь зубы, я выволокла скрутившегося в крендель парня на берег. Откуда только силы взялись - птичкой вылетела из ледяной воды с добычей в лапках.
Так… и что теперь с этой добычей делать? Что с ним вообще такое?
Парня знатно скрутило, как от сильной боли в животе. Он подтянул колени к самой груди, обхватил их руками, да еще лбом в эти самые колени уткнулся - даже лица не видно, одни взлохмаченные мокрые патлы во все стороны.
Для начала я попыталась уложить его на одеяло - благо, ехало оно в последнее время в моем рюкзаке. Потом попробовала распрямить… ага, щас. Может он и без сознания, но мышцы напряжены так, что тело больше напоминает каменную статую.
Еще раз злобно высказав вселенной все, что о ней думаю, я выпрямилась и машинально откинула мокрую прядь с лица. Что же делать? И… Так. Это что еще такое?
Прямо с неба на лежащего в отрубе Шона медленно спускалась тонкая черная… вроде как паутина. Слегка перепутанная, состоящая из сотен тоненьких ниточек, которые жадно и как-то мерзко шевелились, словно нащупывая жертву. А из скрюченного в клубок начальства им навстречу потянулся полупрозрачный темный дымок. Ох ты ж еж ты ж!
Паутинки “нащупали” дымок и оживились, стремительно рванувшись вперед. Да хрен вам! Я уже достаточно опомнилась, чтобы с размаху прыгнуть вперед, накрывая несчастного спасателя собой. Чтоб мне лопнуть, если эта дрянь не магическая, а значит дырку от бублика ей, а не комиссарского тела!
И началась… нет, не битва. Паутина была мерзкая, она тонко, почти не больно, но на удивление противно кололась током, рвалась и растворялась под пальцами, и вообще была слабенькая вроде. Но, блин, нескончаемая! Падала и падала с неба, словно где-то там в облаках засел гигантский злокозненный паук, который прял ее с немыслимой скоростью.
В конце концов мне это надоело, и я, растворив в себе особенно плотный клубок нитей, решила взяться за проблему с другого конца. Эту дрянь сюда притягивет Шон и тот дымок, что поднимается у него откуда-то из солнечного сплетения. Значит, надо понять, что оно такое и как это прекратить.
Отмахиваясь от настырных черных обрывков, я все же с неимоверным трудом умудрилась чуть-чуть распрямить скрутившееся в клубок тело. Хм… хм… блин, ничего не вижу, одежда мешает, а тут еще я проворонила пару паутинок и они моментально впились в начальственную куртку. Да ептить! Попытка расправиться с агрессорами плохо кончилась. Для куртки… на месте прорыва образовалась здоровенная прореха - и это в коже! А что будет, если пакость доберется до незащищенного тела?
Эта мысль буквально вдохнула в меня новые силы и новые маты. Так зверски я еще никогда в жизни не ругалась.
Но ведь помогло! Куртка отделалась еще одной дыркой и половиной пуговиц, выдранных с мясом при попытке добраться до источника проблемы. Рубашка отправилась следом за ней, вместе с каким-то слабо мерцающим амулетом, который жутко мне мешал, своими отблесками мешая рассмотреть, откуда берется приманивающий заразу дым. Мне еще хватило выдержки не хвататься за него голыми руками (перчатки я содрала еще в самом начале битвы с небесной дрянью) а стянуть магическую фигню за шнурок, и то через тряпочку.
Блинский блин, все же я была права в своих опасениях - гадский дым струился точно из солнечного сплетения бессознательного парня. Словно сама кожа дымилась. Злобно взрыкнув, я протиснула руку к его животу и накрыла ладонью дымящийся участок.
Уй, мать! Перемать… такое впечатление, словно я сунула конечность в осиное гнездо. Йо-о-о! Да раскудрить твою валентность через медный купорос тридцать три с половиной раза в центр мирового тяготения!
Надеюсь, на мой “жизнерадостный” вопль не прибежит никакая тварь. Нам одной за глаза… Зато этот жуткий вой как метлой вымел окрестности, и через секунду в небе уже не было ни одной черной паутинки. Да и дым из начальственного пуза больше не шел. Вот только… там, где-то в глубине его тела он остался, словно свился в тугой клубок и затих. Не достать теперь, не резать же мужика, чтобы доковыряться до его внутренней проблемы.
Скрюченное тело пару раз вздрогнуло и вдруг расслабилось, задышало спокойно. Я без сил повалилась на одеяло рядом с ним, все еще машинально тиская спасенного спасателя за кубики на прессе, и свободной рукой вытерла пот со лба. Уф-ф...
Все бы ничего, но через пятнадцать минут я почувствовала, что постепенно околеваю от холода. Мы же оба до сих пор мокрые насквозь. Пришлось с кряхтением старой бабки вставать и раздевать все еще бессознательное руководство, стараясь не думать о том, что будет, если он вскорости не очнется.
Раздела догола, сейчас не до гендерных глупостей. Растерла собственными шерстяными носками, укутала во второе, сухое одеяло. Сама разделась, растерлась, развесила наши шмотки по кустам и в одних трусиках (тех самых, с кружавчиками) полезла на привычное место - в начальственные объятья. К черту стеснительность, тут бы согреться!
Честно говоря, я опасалась, что после таких приключений меня просто вырубит, как только перестанет трясти от холода. А засыпать было нельзя. Во-первых, недавнее происшествие убедительно доказало, что здесь все же не безопасно, а во-вторых - мало ли, может паутина опять прилетит по начальственную душу, а я это дело продрыхну.
И хотя адерналин по-прежнему едва ли из ушей не выплескивался, через несколько минут я почувствовала, что вместе с теплом подкрадывается и сонливость. Та-ак… надо срочно чем-то себя занять.
Угу, лежа голышом в одном одеяле с голым же парнем, необходимо просто срочно придумать себе занятие, чтобы не уснуть!
Я нервно хихикнула и решила, раз уж такое дело, пощупать работодателя со всех, так сказать, сторон. И нет, не за ЭТО САМОЕ место! И даже не за задницу, хотя она у него очень даже ничего так.
Я всего лишь хотела понять, что же за темный клубок засел у Шона внутри, и как бы мне до него добраться. В том, что эта штука у него не от природы и сидит там с явно злодейскими намерениями я почему-то не сомневалась.
Пакостный клубочек прекрасно ощущался под ладонью, да и просто тускло светился прямо сквозь тело. Но стоило попытаться его “вытянуть”, тут же сворачивался еще плотнее и прятался еще глубже. Хм… а если попробовать докопаться до него со спины? Я осторожно…
Мда, задница у товарища действительно выше всяческих похвал, а вот вредительская сущность и с этого ракурса осталась недоступной. Уф… ну я-то точно согрелась, ворочая неподвижное и не самое миниатюрное мужское тело так, чтобы оно оставалось и на виду и под одеялом одновременно. Если искать во всем происходящем что-то положительное - то натискалась я всласть. В смысле - фигура у парня отпадная, когда еще можно будет безнаказанно пощупать все эти бицепсы, трицепсы, кубики и прочие большие ягодичные?
Упс, с безнаказанностью я слегка промахнулась… безмятежно дрыхнувшее тело вдруг ожило, мгновенно подмяло меня под себя, одной рукой безошибочно найдя “верхнее богатство”, а второй проворно обхватив “нижнее”. Меня нежно поцеловали куда-то в шею, и нагло уперлись в бедро кое-чем, четко показывающим, что “тело” не только проснулось, но и готово к подвигам.